Но как только я удовлетворила первый голод, мы вернулись к разговору. Узнала наконец, кто же такие «пустые» дети. И… нет, аппетит у меня не пропал, и даже настроение не испортилось. Потому что я ожидала чего-то подобного, да и остальное меня не шокировало, все вполне закономерно.

«Пустые» – дети, которые так и не обрели разум. Меня, помнится, занимал этот вопрос: бывают ли в Заповеднике те, кому не досталось чужого сознания? Значит, бывают, и родители стараются к ним не привязываться. И вовсе не потому, что не хотят любить таких неполноценных, хотя на самом деле они даже более неразумны, чем фамильяры, которых разводят люди, у тех хотя бы за счет ментальной связи с хозяином какой-никакой разум появляется, а эти просто звери, самые обыкновенные, даже глупее собаки. Однако все дело в том, что их еще в самом раннем возрасте отдают людям. Это позволяет «пустым» обрести некое подобие разума и заодно работает на легенду о полной дикости и безмозглости драконов Заповедника. Потому что фамильяры из них получались гораздо более глупые, чем из питомников, особенно если затягивать с тем, чтобы отдать малышей.

– Я думала, люди невылупившиеся яйца забирают, их разве транспортировать не проще?

– Нет, с тех пор как мы договорились с егерями, яйца почти не трогают, с ними как раз сложней, нужен определенный температурный режим, от него зависит пол ребенка.

– Как у крокодилов, что ли? – спрашиваю.

– Да, – он улыбается, – примерно.

– И я, значит, была такая «пустая»?

– Не ты, – педантично уточняет дракон.

– Ну да, это тельце, – соглашаюсь. – Но все равно, вот пропала я, и что, даже никто не забеспокоился, не искал?

– Отчего же, искали сутки. Тело не обнаружили, значит, это не волки и не рысь. Егеря всегда предупреждают, если забирают малышей. Остаются лишь браконьеры.

Железная логика.

– А браконьеры, значит, нормально?

– Разумеется, ведь итог один. На самом деле для нас нет большой разницы между егерями и браконьерами. И те и другие со всеми предосторожностями доставляют малышей к людям.

Я не стала уточнять, что бывает, если происходит ошибка и браконьеры украдут не того. То же, что и со мной или с Артемом, в его случае просто вернулся обратно в Заповедник.

О моральной стороне проблемы я даже задумываться не стала. Потому что не мое это дело совершенно, оставаться здесь не собираюсь. То есть и раньше не собиралась, а теперь окончательно убедилась, что не мое это. И дело вовсе не в том, что драконьи родственники приняли не радостно, сама-то тоже энтузиазмом не блистала. Слишком во мне еще свежа память о человеческой жизни, чтобы легко принять драконью родню. Нет, все гораздо проще: я не могу себе представить, как вообще смогу жить в каменных пещерах, при такой скученности, да еще и среди этих экзотических светящихся кристаллов. Чтобы такое воспринимать нормально, надо, наверное, с детства привыкать. Я имею в виду драконье детство.

Вернув поварам пустую посуду, мы отправились дальше, прогуливаясь и беседуя. Я расспрашивала о разнообразных мелких подробностях драконьего быта, было просто интересно. Узнала заодно, как зовут моего собеседника, а то прямо даже неудобно – не знаю имени главы семейства. Имя было необычным, Лазарь. Впрочем, как он объяснил – прозвище, оставшееся от прежней жизни, а своего старого имени он уже почти и не помнит. Все равно не пользуется им здесь.

Оригинальненько так, с другой стороны, новая жизнь – новое имя, в чем-то это даже логично. Ко мне вот прозвище тоже прилипло, как уж оно не нравится, но привыкать начала. И чую, жить мне с ним теперь долго-долго, полное-то мое имя тут никто и не выговорит, наверное.

В процессе разговора осторожно поинтересовалась у Лазаря – его тоже предупредили, чтобы не рассказывал мне ничего лишнего, или нет? Предупредили, подтвердил он, однако забыли четко обозначить границы, за которыми начинается лишнее. И улыбнулся поощрительно.

Замечательно, значит, мы сейчас и побеседуем, о драконьем быте исключительно. И глубоко философский вопрос заодно обсудим, например, один меня чрезвычайно интересует давно: откуда же мы все взялись?

– А вот это даже тут достоверно не многие знают, – ответил мне дракон. – Существует легенда… а сколько в ней правды, определить затруднительно.

– Что за легенда? – интересуюсь.

– Древняя, поэтичная и очень длинная, – улыбнулся дракон. – Я могу пересказать коротко самую суть, но тебе лучше получить разрешение посетить библиотеку и прочитать самой.

О, у них тут и библиотека есть? Хотя чему я удивляюсь? Невзирая на отличную драконью память, передавать знания из уст в уста, как дикари, очень нерационально, особенно если большая часть населения грамотна. А грамотных тут должно быть много.

Ну что ж, послушаем краткий пересказ, потому что в библиотеку меня вряд ли пустят.

Легенда оказалась об этаких местных Ромео и Джульетте, только уже взрослых, умудренных жизнью и наделенных неслабой магической силой. Значит, жили-были два мага, любили друг друга давно и безнадежно, а безнадежно потому, что принадлежали к давно враждующим магическим орденам, причем состояли в правящей верхушке. В те далекие времена магические ордена были еще в порядке вещей и воевали очень серьезно, захватывая территории размером с целые государства.

После многих лет войны враждующие ордена решили заключить перемирие на десять лет. Влюбленные маги тоже были в числе инициаторов этого полезного начинания, они и вовсе вместе с небольшим количеством единомышленников надеялись превратить короткое перемирие в полноценный мир. Но были и те, кто не хотел прекращения войны, для них она была привычней и выгодней.