Он (в зал). Черт побери! По дороге в университет я забрасывал белье в прачечную. Там нужно было заполнять какие-то голубые и белые листочки — один цвет на листочке означал, что нужно было крахмалить, а другой — нет. Пока я стоял в очереди, на меня обрушивались идеи. Это было время диплома. И идеи, как виноград, гроздьями поспевали в моем мозгу… И я путал эти чертовы бланки!

Она. Что ты молчишь? Почему накрахмалили?

Он. Я сам удивляюсь… Это все, наверное, приемщицы… Они болтают по телефону со своими ребятами-кавалерами и в это время путают белье клиента.

Она. А по-моему, все проще. Они просто видят, кто ты такой!

Он. Далее идет рассуждение о том, что я не Эйнштейн, а обыкновенный подлец!

Она. И опять гора посуды. Ты только ешь…

Он (надрывно). Ты хочешь, чтобы я не ел?

Она. Хочу.

Он. Я могу не есть. Я могу… вообще уйти.

Она. Уходи.

Он. Ухожу-у!

Она (горько). Ты все запомнил! И… И ничего не понял: что было за словами…

Он (прерывает ее). А я не слышу тебя! Я ушел из дома в первый раз. (Подпрыгивая от счастья.) Ребята! Ребята! Боже, как давно я не ходил по улицам! Чтобы никуда не спешить! К черту прачечные! К дьяволу заветренное мясо! О вечерний город! О! О! Грандиозно! У меня было триста шестнадцать друзей раньше… триста шестнадцать… За эти два года я почти ни с кем не встречался! Ни с кем!

Она. Ничего, наверстаешь! У тебя теперь масса времени!

Он. О прекрасная ночь! О порывы! Ах, как пылают молодые головы! Загляните в глаза пробегающей молодежи… в них сплошные огни! Сполохи! И все — ночь. Ночь! О! (Танцуя) Нет, ну как хорошо одному! Как великолепно! Оказывается, человеку очень мало нужно… Это как другая планета! Есть ли жизнь на других планетах? (Танцуя) Наверное, сейчас она плачет. Ничего… ничего-ничего, приду домой утром… или на худой конец в двенадцать… В двенадцать — рано! До утра! Буду гулять до утра! Все.

Нептун. Танцуешь?

Он. Нептуша, а куда же ты звонил все это время?

Нептун. Ловлю! Антракт в работе! «Вечер отдыха, который я ему обещал». (Включает магнитофон. Музыка) Это моя квартира. Тут я поселился после развода. Милости прошу, окурки бросай прямо на пол. Не убираю принципиально — все равно дом встанет на капитальный ремонт и пусть меняют полы.

Звонок. Входит Геныч.

Геныч. Мужики, вам нужен третий для игры в преферанс.

Звонок. Появляется Официантка.

Официантка. А я подумала — дай заеду… Просто так… (Ему) Можно с вами потанцевать?

Он (чуть испуганно). Я ведь ненадолго сюда. И вы, наверное, на минутку заехали, девушка? Спешите?

Официантка. Да не очень.

Он (испуганно). Но почему же вы не спешите? Ведь поздно…

Официантка. А мне некуда спешить…

Он (уговаривая). А домой? Домой?

Официантка. А там меня не ждут… Я одна живу, в Кунцево… А вы симпатичный… и застенчивый… У меня один знакомый был — тоже застенчивый. Музыкант был… На «Мосфильме» работал… честное слово… Всех актеров знал… И артиста Филиппова… И как его… ну в общем, забыла — тоже знал… Умный такой — все мне о Скрябине… композитор такой, слыхали, рассказывал. Я люблю, когда мне рассказывают. Ну а потом он меня бросил…то есть это я его бросила… Нет, он меня… Я даже решила в его память сегодня в выходной в музей Скрябина пойти… А вы…

Он (торопливо). Ну и как — музей?

Официантка (танцуя). Не повидала… Да… пришла в музей, а там гардеробщица на бюллетене! И меня одна посетительница упросила: пока они музей будут осматривать, чтобы я их пальто постерегла. «Вы здесь, — говорит, — самая из нас молодая». Ну я и согласилась немного постоять. А она все не приходила. Я уже хотела бросить, но все-таки жалко — дубленки… Но я там зато книжку почитала. Название не помню… Но хорошая книжка. Я вам могу принести в следующий раз. Так я вас хочу спросить…