— Дак, это… Их можно вместо подкалиберной пули в обычном ружье использовать… Если стволы позволяют, то такой усиленный заряд выходит что любо-дорого. За триста метров можно из обычной вертикалки носорожика завалить так, что потом не надо следом бежать — он тут прямо на месте и падает. А главное в него еще при этом и попасть получается — таких пуль ни в каком магазине не купишь. Даже те жаканы, что каждый сам себе делает, уже на ста пятидесяти метрах отклонение на сажень дают! — по прежнему пряча глаза ответил парень.

Все что он пытался скрыть Дара додумала и сама — такой патрон не только как подкалиберный годится, можно с его помощью из простого обрезка трубы, растяжки или датчика движения такой «самострел» на того же лося соорудить! Как он там наш браконьер недоделанный сказал — «что любо-дорого!». Надо будет запомнить. И ходить по здешним тропинкам как можно аккуратней.

— … да, правильно ты порешила, что по здешним местам да при твоей комплекции тебе в аккурат двадатьчетвёрка нужна. Ну а потом, как поженимся, да детки у нас пойдут, тогда ты покрепче сделаешься, и ужо шестнадцатый калибр тебе справим, — тем временем продолжал планировать дальнейшую жизнь размечтавшийся парень.

Уходя из деревеньки с ничуть не полегчавшей котомкой, Дара чувствовала себя и радостно, и раздосадовано. Этот Лука здорово помог, но его планы на долгую совместную жизнь и на детишек сильно напрягали. Опять же что-то во взгляде парня ей не нравилось. Память услужливо «в живую» показала ту самую пыльную и древнюю коробку, которую хозяин заботливо ставил на стол… так чтобы не была видна ее заводская маркировка. Все верно и крышку он снял и в сторонку отложил тоже буковками вниз. Девушка достала из котомки только что приобретенный патрон и «образец» повернув их так, чтобы стали видны нанесенные напылением циферки — после чего оставалось только хмыкнуть и почесать в затылке — ну и что это доказывает? Да ничего, но внимательность к деталям и округе, наверно, стоит проявлять повышенную.

Она знать не знала, что столь любезно принявший её хозяин обошёл все дома деревеньки и «разобьяснил» неженатым, что «эта ГОКовская» теперь — его. Он её прикормит, а потом за себя возьмет, так чтобы никто с никакими глупостями — ни-ни, потому что она ему глянулась.

На первое время этого должно хватить для объяснения его интереса к беглянке с транспорта, везущего молодёжь на самую большую здешнюю стройку. Такая пичуга, а протопала больше сотни вёрст через безлюдные места, не попав на зуб зверью!. Опять же в оружии понимает. А как ест! Верный знак — хорошая будет ему подруга, работящая.

Орехи же он отдал Февронии для свиней.

«Планета ненормальных, — думала Серая, крадучись обратно вдоль той самой тропы, рядом с которой пробиралась в деревеньку. — Ценят орехи, не так уж редко встречающиеся, да ещё и патроны держат на полке не какие-нибудь, а разработанные к зенитным пулемётам, предназначенным для установки на лёгкой бронетехнике».

С каждым шагом сытое осоловение проходило, и начинали работать мозги. Если поведение Татьянки, Маруси или водителей грузовика хоть как-то в какие-то рамки укладывались, несмотря на то, что их поступки для городов Земли нехарактерны, то простой деревенский мужик с архаическим именем «Лука» — это просто даун какой-то.

— Что за чернявая к тебе нынче наведывалась, — дядька Сидор плеснул в кружки духовитой кукурузной самогонки и опрокинул в себя хороший глоток, закусив его пластиком сала.

— Так ведь сразу видать, что чужая, — Лука тоже выпил, но потянулся за квашенным баклажаном. — Потому как не здешняя.

— Эх, душа твоя простая! «Не здешняя!» — передразнил Сидор, наливая по следующей. — А только видел я, как она опосля подъёму с берега на тропу встала. Так, что и здешние не всякий раз с такой опаской ходют. Опять же ствол у ней, хотя и не пойми к чему приделан, однако, правильный. Отсюда и интерес к твоей незнакомке. Ты, как я понял, в невесты деваху эту к себе записал. Как хоть звать-то её?

— Дык, не сказала.

Мужики, собравшиеся вечером в тени, отбрасываемой прибрежной скалой не засмеялись. Они, кто хрюкал, кто перхал, а кто и просто плакал, содрогаясь беззвучно. На лошадиное ржание Лука всегда обижался, а никому не хотелось лишать себя удовольствия послушать, что он выдаст. Вот и сдерживались изо всех сил, чтобы не пропустить перл, обязательный в любом изречении этого природного философа.

— И неча фыркать, будто вынырнувший пакицет, — продолжал парень. — Не сговорилися мы, потому как с первого разу согласия замуж пойтить ни одной девке давать невместно.

Эта фраза никому не показалась особенно смешной, поэтому спокойно разлили по третьей.

— А что присмотрел за ней, Сидор, за это спасибо. Если уговорю, добрая жена мне будет. Работящая да самостоятельная. Не всякая городская полтораста вёрст сушей пройдёт в наших-то местах.

— Она, что ли сама рассказала, откуда явилась, — продолжил прощупывать почву Сидор.

— А чего рассказывать? Не приплывал никто и не прилетал, значит берегом добиралась, — Лука твёрд в своей уверенности. — Стало быть ходить умеет. Опять же патроны к двадатьчетвёрке не простые попросила, а охотничьи.