Вспомнилось, как ее провожали подруги, какими глазами смотрели, как завидовали… С сыном полковника, таким красавчиком отправляют. В него влюблена добрая половина барышень из их военного городка. А он авансов никому не делал, и это ее всегда ужасно радовало. Как же она была счастлива, когда получила назначение на это задание в одну группу с ним!

А парень-то и не знает, что она к нему испытывает с самого детства. Да и не может знать — слишком тщательно скрывала Лена свои чувства ото всех, и в первую очередь от него самого. Таила под привычной ледяной маской. Отшивала поклонников, которых не успели запугать братья, и ждала чуда. И тут вдруг такое замечательное назначение!

И что? А ничего, ни малейшего намека с его стороны. Не то, что от Митяя, от которого просто ураганно веет самым настоящим интересом к её несчастной особе. И ведь она почти решилась открыться Вадиму, и в космолете позволила дремать у себя на плече. Правда он потом смутился, и извинился пару раз. Дурачок! И ласковые взгляды игнорирует, смотрит, и словно не видит!

Может, братья чего-то ему сказали? С них, дуболомов, станется, недаром приволоклись в космопорт. Только не тот Вадим человек, чтобы кто-то мог помешать его планам. Если чего захочет — добьётся, она это с детства знает. А братья… у него и свои имеются. Тоже нелюдимые, никак жениться не могут, а уж скоро на пенсию… Вся семейка такая.

И ведь решила, когда прибыла на Прерию — достаточно, хватит маяться от неразделённого чувства! Не будет думать о них — работа прежде всего. И получалось до сих пор. Опять же, Матвеев все-время рядом суетится со своим скепсисом, это очень отвлекало. А тут — на тебе! Опять нахлынуло — просто наказание какое-то!

А Вадим с ней по-прежнему ровен, словно вообще не женщина перед ним! Весь в себе. Нет, не то чтобы в прямом смысле не замечает, напротив, как сестренку оберегает, заботится. А толку?

И тут вдруг такая сцена! Вот никак не ожидала, что бы он вдруг вздумал парня от нее отгонять. Да еще грубо так. И маленькая крохотная надежда затеплилась где-то внутри. Может, ревнует? Может, все же надо самой сделать первый шаг?

А то ведь ждать таких нерешительных можно вечно. Вот и сейчас — или не видит, или старательно притворяется, будто не замечает, как она обнажила плечи и совсем немножко грудь — делает вид, что загорает, пользуясь хорошей погодой и такой долгожданной передышкой.

Элен наткнулась на какой-то жадный взгляд оглянувшегося в её сторону Кирилла и натянула рубашку на плечи. Куда вообще Вадим смотрит, что ж он капитана-то не осадит?! Стало досадно и сразу немножко стыдно. Никогда так себя не вела, и чего это на неё нашло? Давно бы уже отшила Матвеева, так он и действует как-то не по-людски — ни к чему не придерешься. Вроде как — ничего особого не вытворяет, хитрый, гад, но она-то чувствует…

Время, когда от тебя ничего не зависит, тянется неимоверно долго. Уж скорее бы приплыли. Пусть даже снова такой же безумный марш бросок, а то сидеть без дела просто осточертело, вот и лезет в голову всякая дурь. И думай, мучайся, как этот «первый шаг» сделать. Бероев ей вряд ли чем-нибудь поможет. Стоит весь такой из себя неприступный.

Элен хмуро включила визоры, в который раз просматривая дело Дары Морозовой. Что-то она такое хотела в прошлый раз уточнить. Ах да, вот и повод подозвать Вадима поближе. И то хлеб. Может новое чего узнает о деле, раз не получается решиться.

— Вадим, я все спросить хочу…

— Что? — парень оглянулся, подошел. Встал рядом с ее шезлонгом у борта, опершись локтями и спиной о перила, кивнул — мол, что надо? Грубиян!

— Вадь, ты вроде в учебке той затрапезной был в одно время с нашей киллершей? Я только сейчас поняла. Почему не сказал?

— А зачем?

Равнодушное пожимание плечом не обмануло ее, парень сразу напрягся, и Элен улыбнулась — не зря спросила.

— Вы ведь там встречались?

— Я тебя умоляю, Ленчик, там двенадцать групп было, и загружали нас — мама не горюй. Даже твоя элитная выживалка рядом не стояла. А девчонки — ну были, да. Так нас даже в столовку водили в разное время.

— Ты не ответил, — мягко, но настойчиво упрекнула она.

И плевать, что у него желваки заходили ходуном, и зубы сжались. Они, кажется, общее дело делают. Так что пусть колется.

— Виделись, — наконец выдохнул парень, — если так интересно. Но ничего нового тебе это не даст — в ее характеристике все более чем точно! Твой папаша, к слову, ее хвалил. Как раз заезжал, когда она вертолет сбила.

— Это я уже слышала сто раз от папаши, и в личном деле Дары этот эпизод освещён всесторонне. Поняла я, что она умница и крутая вся, как вареное яйцо. А я хочу узнать о личном контакте. — И жестко, глядя в сузившиеся серые глаза закончила: — Ведь было что-то?