«Может, ночью заправился?»

Поскольку большая часть деталей развеселого вояжа осталась за пределами восприятия, предположение выглядело весьма вероятным. Однако никак не объясняло, почему бак до сих пор полон.

«Датчик накрылся? В конце концов, вчера-то машина реально не заводилась…»

Выгрузив своих по четвертому адресу – «Здесь, судя по всему, высокое давление, – сообщил врач, покидая машину. – Так что мы ненадолго», – Федор тоже выбрался из кабины и остановился у капота. Не у бензобака, а именно у капота – предчувствие говорило, что разгадка неправильного поведения датчика кроется именно здесь. Закурил, с удовлетворением отметив, что руки почти перестали дрожать, после чего откинул крышку и заглянул внутрь.

– Ну?

На первый взгляд с двигателем все было в порядке.

А вот на второй…

– Черт! – Сигарета выпала из ослабевших пальцев и покатилась по асфальту. К счастью, бензобак пожилой «Газели» не протекал. – Что это?

Карбюратор представлял собой… не карбюратор. В смысле он вообще отсутствовал, а на его законном месте расположилась хитроумная система из нескольких зубчатых колес, маленькой ременной передачи, медных трубочек и двух черных коробочек. Поскольку двигатель «Газели» был заглушен, Федор разобрал негромкое тиканье, что доносилось из левой коробочки. В правой слегка жужжало.

– Вот ведь дрянь!

Захотелось зажмуриться, потрясти головой, а потом, открыв глаза, увидеть обычный карбюратор. Пусть неработающий. Пусть кувалдой раздолбанный. Но обычный. Не тикающий и не жужжащий.

Однако спешно проделанная процедура вожделенного результата не дала.

– Что за хреновина, а? – тоскливо осведомился Федор.

Никто не ответил. Получается, нужно разбираться самому.

Тем временем – судя по всему, под действием шока – всплыл еще один эпизод вчерашней попойки: усатый хрыч поднимается из-за стола и берет свой чемоданчик.

«Это было до того, как я сказал, что машина сломана, или после?»

Ответить на этот вопрос утомленная память не сумела. Она и так сделала больше, чем могла.

– Так не бывает, – прошептал несчастный Федор. – Карбюраторы не жужжат.

А в следующий миг из-за спины раздался знакомый голос:

– Чуть-чуть не успели, блин!

– Я же говорил, что раньше надо было доносить!

– Любопытный ты, Федька, будто жить не хочешь!

Водитель обернулся и мрачно посмотрел на Бизона и Бандеру.

– Господин старший помощник, он под капот залез!

– Мы ему ничего такого не говорили, а он залез!

– По собственной инициативе!

– Гад.

Неожиданное появление санитаров Федор, возможно, еще смог бы перенести, однако повернулся он слишком быстро, а потому увидел, ОТКУДА они вышли.

Из дверей лифта.

Распахнувшихся посреди кирпичной стены дома.

И как раз сейчас из них выходил высокий статный мужчина, за которым, опустив голову, семенил усатый.

«Черепаныч, – кстати вспомнил Федор. – Его зовут Черепаныч».

Последняя ясная мысль сменилась белым шумом. Взгляд водителя остановился, упершись в дверцы, нижняя челюсть отвалилась, а на ногах Федор остался лишь потому, что его поддержали Бизон с Бандерой.

– Обморок, господин старший помощник.

– Мы ни при чем.

Ясень покачал головой и тихонько осведомился:

– Ну кто тебя просил в двигатель лезть, а?

Ответа, разумеется, не последовало.

– Держите его крепче, – распорядился Виктор.

– В чувство приводить?

– Необязательно. – Ясень подошел к водителю и сжал его виски ладонями. – Черепаныч, разберись со своим устройством.

– Уже.

Бизон и Бандера, продолжая удерживать Федора в вертикальном положении, одновременно отвернули головы.

– Ты не видел ничего подозрительного, – прошептал Виктор, глядя в закатившиеся глаза водителя. – Ты открыл капот, потому что заглох двигатель. Ты понял, что машина поломалась, и скажешь об этом врачу.

– Я скажу об этом врачу, – заплетающимся языком повторил Федор.

– Но перед этим ты позвонишь в гараж и попросишь отбуксировать машину.

– Я позвоню в гараж и попрошу отбуксировать машину.

– Когда покончишь с формальностями, сразу же отправишься на «Малую Землю».

Возражений не последовало.

К возвращению Виктора Герман закончил с плакатом – или отложил его до лучших времен – и расположился в одном из кресел холла второго этажа, задумчиво слушая включенное на полную громкость радио.

– Если ты сделаешь это, есть то, чего ты не сможешь сделать. Один из этих быков пасется по одну сторону Минидд-Банног, а другой – по другую, и ни одного из них тебе не удастся перевести, ведь это Нинниау и Пейбиау, которых Господь обратил в быков за их грехи…