Он думал, что ему будет трудно. Он думал, что придется вспоминать горящие глаза Пандоры и ее призыв идти до конца. Но, к его удивлению, этого не потребовалось.

Мастерски сыгранное раскаяние не произвело на Сергея никакого впечатления. Струны души остались неподвижны. Он принял решение, и он сделает то, что задумал. Сомневаться нужно было раньше.

– Я тебе верю, Мария, – проникновенно произнес Веснин. – Поверь и ты: мне тоже очень жаль. Я не должен был мучить тебя своей любовью.

«Поддается?!»

В глазах Крестовской засветился огонек. Сергей знал, что вызвали его не только слова, но и поднимающийся из кресла Костылев: Мария надеялась, что, увлекшись разговором с ней, Веснин потерял контроль над Семеном и теперь, стоя спиной к креслу, не заметит угрозу.

– Сережа, давай оставим все как есть, а?

Костылев тихонько выдвинул один из ящиков секретера и достал пистолет.

– Я обещаю, что больше не трону Андрея.

– Насчет этого я совершенно спокоен, – безжизненным голосом произнес Веснин. – Ты не тронешь моего сына. Никогда.

Костылев поднял оружие. Мария рассмеялась. А в следующий миг побелела – ствол был направлен на нее.

– Прощай, любимая.

Семен выстрелил, и в самом центре высокого лба Крестовской возникла безобразная красная дыра.

– Прощай.

Веснин тяжело вздохнул.

Костылев медленно вложил дуло пистолета себе в рот и, с ужасом глядя на черную сталь, принялся давить большим пальцем на спусковой крючок. Из его глаз текли слезы.

– Что хмурый, Федя? – осведомился врач. – Целый день молчишь.

– Похмелье у него, вот и хмурый, – сообщила вредная Валя, медсестра «Скорой». – Видишь, какой бледный?

– Я не бледный, – угрюмо отозвался водитель. – Я нормальный.

В обычный день Федор высказал бы Вальке, что он о ней думает, но сегодня скандалить не хотелось. Хотелось молчать, не напрягать лишний раз голову, а тупо и без приключений докататься до конца смены и отправиться спать.

– Накидались вчера? – не отступал врач.

– Угу, – подтвердил водитель.

– Повод был?

– Зачем? – Федор вздохнул и объяснил: – Настроение хорошее было.

– Ему, алкоголику, повод не нужен, – проскрипела вредная Валя.

Разве женщина способна понять, что хорошее настроение, приятная компания и теплый вечер – сами по себе повод? Не способна.

– Отстань.

– Пить просто так вредно, – улыбнулся врач. – Это я тебе как доктор говорю.

«И этот туда же!»

– Научные данные?

– Самые что ни на есть проверенные.

– Учту.

– Ему повод найти – что высморкаться, – вновь встряла медсестра. – Слышал: настроение хорошее. А у собутыльников его, Бизона с Бандерой, плохого настроения отродясь не бывало. Они квасят, а нам потом с ним ездить. Жизнью рисковать.

– Что за бизоны? – поинтересовался врач.

– Санитары из морга.

– Что-то я их не помню.

– Из старого морга, – объяснил Федор. – С «Малой Земли».

– А… я думал, тот морг прикрыли давно и на «Малой Земле» только Герман работает.

– Там сейчас полный комплект, – сообщила всезнающая Валя. – Герман, Виктор, это новенький патологоанатом, киномеханик, механик да два охламона при морге. Вот с ними Федя наш и пьет горькую.

– Не так уж и часто.

– Каждый день!

– Врешь.

Федор насупился и замолчал.

Голова действительно болела, во рту действительно «мыши нагадили», и за утро он уже успел принять полтора литра воды… но не только похмелье было причиной дурного настроения водителя. Не только.

Ночная поездка за водкой отложилась в памяти смутно. Бизон сказал, что заканчивается бухло. Потом выяснилось, что машина сломана. В смысле она была сломана с самого начала, но в горячке вечера Федор об этом позабыл. Потом вспомнил и сообщил. Да, точно – сообщил. В результате они поехали. Но вот откуда взялась уверенность, что с «Газелью» все в порядке, а главное – почему она действительно оказалась в порядке, Федор припомнить не мог. Вместо этого перед глазами всплывали горланящие песни Бизон с Бандерой, спящий на носилках этот… как его… старый хрыч, короче, и еще мельтешение «люстры».

Было весело.

Утром Федор привычно притащился в гараж, подписал лист и, лишь выехав на маршрут, вспомнил, что вчера вечером его «Газель» была безнадежно «убита». Поначалу водитель махнул на это обстоятельство рукой: постояла машинка, остыла, что-то случилось в ее механических кишках, что-то рассосалось или, наоборот, возникло, вот двигатель и заработал. Бывает, одним словом. Сосредоточился на дороге – как правило, это отвлекало его от похмельных симптомов, – мрачно съездил на три вызова, а когда собрался предложить заехать на бензоколонку, с удивлением обнаружил, что датчик «видит» полный бак горючего. Хотя вчера вечером оставалось не более половины.