– В общем… Мне отчет надо писать по результатам инвентаризации, – хмуро проворчал Терентьев. – А у тебя недостача.

– Ерунду ведь потеряли, – заметил Карбид, весьма довольный тем, что собеседник не стал раздувать историю с подвалом.

«Ну, Агава, тебе тоже достанется!»

– Хороша ерунда! – Завхоз взял в руки лист бумаги: – Двигатель электрический…

– Я вообще не понимаю, для чего его к нам приволокли!

– У тебя склад.

– Относительный.

– Настоящий, – твердо заявил Терентьев. – Согласно распоряжению.

Герман вздохнул.

– Пятьдесят комплектов спецодежды…

– Строительная спецовка! Не медицинская!

– А мне фиолетово! Быть должно, а быть нету. Получается недостача. Или хищение.

– Дайте список, – устало попросил Карбид.

– Это не список, а состав преступления.

– Федор Славсталинович, пожалуйста, не нужно меня мучить. – Герман взял бумагу, быстро пробежал глазами по строчкам и коротко кивнул: – За три дня разберусь.

– Сутки, – категорически отрезал Терентьев.

– На двух сойдемся?

Завхоз без особой любви посмотрел на Карбида.

– Если бы старик так к тебе не относился…

– Нормально он ко мне относится, – угрюмо отрезал Герман. – Как ко всем. И не надо все списывать на старика, Федор Славсталинович. Вы прекрасно знаете, что мне эти двигатели со спецовками на фиг не уперлись. А еще знаете, что я их найду.

– Не груби.

Карбид выдержал паузу, после чего вежливо произнес:

– Извините, Федор Славсталинович.

– Два дня. – Терентьев отвернулся. – Иди.

– До свидания.

– Два дня!

Герман вышел из кабинета завхоза, точнее, начальника административно-хозяйственного отдела и на лифте спустился на первый этаж. Он прекрасно знал, по чьей вине возникла недостача, однако зла на Бизона и Бандеру не держал – привык. Бедовые санитары крали все, что плохо лежит, переделать их не представлялось возможным, оставалось мириться.

«Надо их заставить подвал помыть. Весь. Нет, слишком жестоко. Тогда что?»

Раздумывая над наказанием для санитаров, Герман вышел на улицу, повернул за угол и резко остановился, увидев выстроившуюся у приемного отделения цепочку карет «Скорой помощи».

– Носилки!

– Звоните в хирургию!

– У меня еще один тяжелый!

– Черт! Здесь ребенок!

– Этого немедленно на операцию!

Мысли о Бизоне и Бандере улетучились мгновенно. Карбид сунул скомканный «состав преступления» в карман и подбежал к приемному:

– Что случилось?

– Автобус с моста… – скороговоркой ответил санитар. – Он сам и еще пятнадцать машин. Там поток быстрый шел, твою мать.

– Народу много?

– До черта!

– Почему всех к нам?

– Соседям тоже достанется.

Но самых тяжелых везут в ближайшую, в Михайловскую. В Москве пробки, прорваться дальше трудно, счет идет на минуты, а тяжелых много…

Герман влетел в раздевалку приемного, торопливо, но тщательно вымыл руки, сдернул с вешалки зеленоватый халат, вернулся в коридор и склонился над ближайшей каталкой.

– Та-ак, посмотрим, что с вами… – Короткий взгляд на записи, а потом – пристальный и очень внимательный – на раны. – Все будет хорошо, все поправимо… Ребята, мне нужна операционная!

– Александр Сергеевич! – Одна из медсестер потянула за рукав заведующего приемным. – Смотрите, что происходит.

Врач повернулся, несколько секунд смотрел на Карбида, уверенно командующего медсестрами, после чего вернулся к своему пациенту и проворчал:

– Ничего не происходит.

– Но ему же запрещено!

– У меня врачей не хватает, – сквозь зубы ответил Александр Сергеевич. – А вы отвернитесь и займитесь чем-нибудь полезным.

– Зачем тебе потребовался этот аттракцион? – хмуро спросил Мартин.

– Ритуал, – поправила Издераса Пандора.

– Пусть так. Зачем он нужен?

Мартин переживал классическую «ломку», через которую проходили все клиенты Пандоры: он дал согласие на операцию, но оказался во власти сомнений. Прагматичный материализм нашептывал Издерасу, что колдовство – всего лишь сказки, деловая осторожность напоминала, что его втягивают в уголовное преступление со всеми вытекающими отсюда последствиями, наконец, его «Я» беспокоилось, не повредит ли ему операция. Сомнения делали Издераса мрачным и немного грубым. Впрочем, Пандора была готова к подобному развитию событий, вела себя предельно мягко и терпеливо отвечала на каждый вопрос Мартина.