Нет, вы вдумайтесь: ему нравилось! Этого самого «его» черви жрут, а женщина с внешностью королевы приходит на кладбище, одеваясь так, как «ему нравилось»! Кем же был этот «он»?!

– Я…

Взгляд юноши остановился на глубоком декольте женщины, на кружевах лифа, что игриво вылезали за платье, мягко обволакивая полукружья груди. Андрей смутился еще больше. Стал пунцовым.

– Все нормально, мальчик.

– Вам… – Андрей кашлянул. Набрался смелости и посмотрел незнакомке в глаза. – Вам говорили, что вы – богиня?

– И не один раз, – не стала скрывать женщина.

– Все правильно, – пробубнил юноша.

– Но мне нравится слушать комплименты, – закончила женщина.

– А мне их говорить. – Взгляд вновь опустился на кружева. – Вам.

Андрей вдруг подумал, что очаровавшей его незнакомке может быть сколько угодно лет: и двадцать пять, и сорок. Она брала не очарованием молодости, а подлинной, вневременной женской прелестью, зрелой и в то же время – свежей.

– Как тебя зовут?

– Андрей.

– Красивое имя, – одобрила незнакомка. – И оно тебе подходит.

– Спасибо.

Он мог только мямлить.

Андрей не был стеснительным парнем, не был девственником, легко знакомился с девушками, умел произвести впечатление, добиться желаемого, но сейчас он терялся. Казалось, незнакомка отняла у него волю.

– Прощай, Андрей.

Женщина продолжила свой путь. Идеал. Красивое лицо, великолепная фигура и потрясающая пластика.

Хотелось броситься за ней следом. Хотелось признаться, что он готов на все ради нее. Даже не ради обладания, просто чтобы быть рядом…

Но в тот же миг Андрей вспомнил, где находится. Куда пришел. К кому пришел.

Вспомнил и стиснул зубы.

«Нет, отец, я не повторю твою ошибку!»

Развернулся и направился к могиле.

«Женщина не должна иметь над мужчиной такую власть! Не должна!»

С другой стороны, а для кого нам тогда охотиться?

– Привет, отец. Я снова к тебе. Не против?

С похорон прошло всего три дня, поэтому памятник еще не поставили. Успели только участок оградить, да и то временно. Четыре низеньких столбика и цепочки, опоясывающие усыпанный цветами холм, простой деревянный крест и табличку: «Сергей Александрович Веснин». На крупной фотографии – улыбающееся лицо моложавого мужчины. Отец сам так велел, сказал: «Я хочу вам улыбаться». Недели за две до смерти сказал. Будто чувствовал.

Хотелось курить, но на кладбище нельзя.

– У меня пока все нормально, – протянул Андрей. – Привыкаю обходиться без тебя. Получается так себе, но ведь ни хрена не изменишь, правда? Теперь уже ни хрена не изменишь.

Сергей Веснин не ответил.

Андрей же вновь вспомнил сногсшибательную незнакомку.

«Ему нравилось, когда я так одевалась».

Потрясающе.

А вот на могилу отца не придет фигуристая вдова в облегающем черном платье. Никогда не придет, потому что она даже на похоронах не появилась. Смерть «любимого» мужа Мария Крестовская отпраздновала с размахом. «Добрые друзья» уже напели Андрею о вечеринке, которую закатила его мамаша в «Кристалле». Впрочем, о ее отношениях с Сергеем знали все. Вот если бы она заявилась рыдать на похоронах, по Москве поползли бы слухи. А так… все в порядке вещей.

– Видел вдовушку, что здесь бродит? – Андрей криво усмехнулся. – Я едва не забыл, зачем приехал.

«Но твою ошибку я не повторю…»

После ухода жены Сергей Веснин так и не приблизил к себе ни одну женщину. Романы случались, и довольно часто, однако дальше постели никого не пускал. То ли не верил им, то ли ждал, что Мария вернется. Вот и получилось, что к могиле приходит только сын. Друзья… да, друзей на похоронах было достаточно, последний долг они отдали, что еще требовать от друзей?

– Я, папа, не знаю, что произошло, но мне начинает казаться, что все это не случайно. Люди шепчут разное.

Неожиданная смерть крепкого, полного сил мужчины всегда вызывает недоуменные вопросы, а уж когда этот мужчина владеет состоянием под сто миллионов евро, там уже не вопросы, а расследование. И хотя эксперты в один голос утверждали, что Сергей Веснин умер по естественным причинам, люди все равно шептались.

– А если честно, папа, я тебя немножко обманул. Похоже, в ближайшее время мне придется очень тяжело.

«Подмеченная тобой сентиментальность есть, легенды охотно пересказывают, все-таки история. Но никто этот корпус не любит, никто не хочет в нем работать…»

Фраза Ольги продолжала звучать в ушах Юли, так же как и слова Халидова:

«Мы все одновременно подумали, что напрасно устроили вечеринку на „Малой Земле…“»

И Митина:

«Я решил, что будет неправильно сносить „Малую Землю“. Просто неправильно…»

Старинный корпус оставил след в душе каждого из собеседников молодой журналистки и – Юля в этом не сомневалась – в душе каждого работника Михайловской больницы.