Впрочем, после всего пережитого особого удивления она не испытала. Ну, танцевальный, ну, класс… Хорошо, что бешеных кур нет.

Девушка подошла к зеркалу, провела рукой по металлу станка, улыбнулась – когда-то родители водили ее на бальные танцы, – перевела взгляд на свое отражение и замерла.

– Та-ак…

Нигде: ни на лице, ни на шее, ни на руках – ни следа царапин. Одежда порвана? Да, порвана. Джинсы и блузка хранили на себе последствия куриной атаки, а вот царапины исчезли.

– Не может быть!

Может. Точнее – есть. Раны затянулись. Нет – раны испарились. Исцелились.

Юля выключила свет, медленно вышла из класса и, не забыв приложить руку к стене, отправилась дальше.

«Что мы имеем? Меняющие направление коридоры. Странная машина в подвале. Сумасшедшие куры. Танцевальный класс. Подожди, подожди… Не танцевальный класс, а зеркала! Отсутствие царапин! Мне показали, что у меня исчезли царапины. А что с курицами? Зачем были нужны они?»

Девушка остановилась.

«Хотели напугать? У них это прекрасно получалось и без насилия. Тогда зачем?»

Ей казалось, что разгадка совсем рядом, стоит только протянуть руку, но…

– Осторожнее!

– Назад подавай!

– Не могу назад! Надрываюсь!

– Надо пить меньше!

Парень поставил ящик на пол, вытер пот и прохрипел:

– Лучше иметь большой живот от пива, чем маленький горбик от тяжелой работы. – После чего сплюнул на пол и осведомился: – Какого черта мы тележку не взяли?

– Ясень запретил. Сказал, что таким кретинам, как вы, полезны физические упражнения.

– Мы ведь не со зла!

«Люди!»

Позабыв обо всем, Юля бросилась вперед, пробежала пару десятков метров, наткнулась на закрытый турникет, машинально перепрыгнула его и выскочила…

«Станция метро?»

«Станция секретного метро?»

«Станция?»

Высокое и обширное помещение, бетонные стены. Слева и справа от не очень длинной, метров пятьдесят, платформы, чернели зевы тоннелей. В глубине левого приветливо горел зеленый глазок семафора, над правым был приколочен дорожный «кирпич». А напротив платформы висела белая металлическая табличка, по которой шла черная надпись: «Передаточная».

«Все-таки – станция?»

Платформа освещалась двумя уличными фонарями. Чуть левее коридора, через который прошла девушка, находилось зарешеченное окошко кассы, дальше – щит с расписанием, поперек него чернело граффити: «Crash and f..ck!» Еще дальше – скамья и металлическая урна, в которой сосредоточенно копошился упитанный енот.

«Мне это снится?»

«Конечно, нет! Могла бы уже привыкнуть к местным фокусам!»

– Ну, вот скажи, зачем все это барахло на дальний склад перетаскивать? Разве непонятно, что если дадут приказ на Апокалипсис, мы его начнем с задержкой.

– В одиннадцать минут.

– Точно.

– Ты лучше скажи, кто из вас, кретинов, дверь в террариум открытой оставил?

– Он! – Бизон указал на Бандеру.

– Он! – Бандера указал на Бизона.

– Гопники.

– Он!

– Он!

У тоннеля с «кирпичом» стояла тележка. Или дрезина? Девушка не знала, как правильно обозвать эту конструкцию. Рама с железнодорожными колесами, спиленный от «копейки» передок: капот, фары, все как положено. Сразу за ветровым стеклом находилось кожаное кресло, снятое, судя по всему, с дорогой машины. Оттуда же, возможно, была позаимствована отделанная деревом панель управления, которую венчал спортивный руль. Юля не сразу сообразила, что руль дрезине в общем-то не нужен. Позади кресла был привинчен автомобильный диван, на котором могли комфортно расположиться три человека, а позади дивана – содранный с пикапа кузов.

В водительском кресле вальяжно восседал Черепаныч, с улыбкой наблюдая за тем, как двое смутно знакомых девушке парней, кряхтя, загружают в кузов ящики.

– Считайте, что еще легко отделались.

– Считают до десяти, – огрызнулся Бизон. – А мы случайно забыли.

– Кто же знал, что Славсталыч сегодня притащится, – поддакнул Бандера. – А Ясень ему комнату покажет.

– Ясень ничего не показывал, вас Агава сдал.

– Скотина, – с чувством произнес Бандера.

Енот на секундочку отвлекся от урны и громко фыркнул в сторону парня. А еще Юле показалось, что правой своей лапой зверек продемонстрировал известный жест. Впрочем, клясться в этом девушка бы не стала.

Тем временем последний ящик оказался в кузове, Бизон с Бандерой уселись на диванчик, а Черепаныч завел двигатель.

– Подождите!

Все трое одновременно повернули головы, и удивленные лица мужчин ясно говорили, что появление на станции девушки они прохлопали.

– Ты кто? – осведомился Черепаныч.

– Вы меня не узнаете?

– Нет.

– Я – Юля!

– Какая? – переспросил Бизон.

– Сколько? – уточнил Бандера.

– Да подождите вы! – осадил парней механик. И вновь перевел взгляд на девушку: – Кто ты?