«Но почему? Только из-за того, что „Малая Земля“ – самая старая постройка на территории?»

На первый взгляд – да, ибо древние дома всегда порождают мифы. Но слишком уж серьезно говорили о старом корпусе и Митин, и Халидов, и Ольга. Каждый из них в какой-то миг переставал шутить, и из-под маски благодушия появлялся… Страх? Нет. Настороженность? Пожалуй – да, именно настороженность. В глубине своих прагматичных душ они понимали, что знакомая, досконально изученная «Малая Земля» в действительности представляет собой загадочную «terra incognito».

А все неизвестное порождает настороженность.

Внешне же в «Малой Земле» не было ничего странного или пугающего. Обычный старый дом, небольшой, но элегантный. Ведь строили здание в те времена, когда комфорт и удобство еще не подавили красоту, и философия сложения камней в единое целое была совсем иной, нежели сейчас.

«Единственная легенда о „Малой Земле“, в которую я верю, заключается в том, что граф Михайлов хотел „Малую Землю“ снести, да не успел. Но в завещании об этом написал. И наследники не стали, хотя тоже хотели. И все, кто больницей руководил, все хотели снести „Малую Землю“. И ни у кого не получалось…»

Куча легенд и баек: повесившаяся барышня, убийства раненых, притон, перестрелка… Дом не замыкался на прошлом, заставлял сочинять о себе все новые и новые небылицы. Кровавые, смешные, загадочные… А главное, что помимо настороженности, несмотря на то что «Малую Землю» не любят, Юля чувствовала сквозящую в рассказах о старинном корпусе теплоту. Даже Халидов, который очевидно побаивался загадочного дома, говорил о нем с тихой, грустной теплотой.

«Малая Земля» притягивала и отталкивала.

И поэтому девушке очень захотелось поговорить с теми, кто каждый день приходит в старое здание на службу. Посмотреть на этих людей. Ведь они не могут не знать всех тех легенд, что ходят по больнице, не могут не испытывать тех же чувств, что и коллеги. Ведь у них должны быть какие-то мысли о доме, в котором они проводят свою жизнь.

А еще Юля хотела попасть внутрь. Ей казалось, что это очень важно.

– А теперь смотри внимательно, Бандера, – усмехнулся Карбид. – Я забираю трефу на туза и отдаюсь Бизону в бубну. Так, Бизон? Ведь старшая бубна у тебя?

– У меня, – признался лохматый.

– Ты подглядывал! – возмутился Бандера. – Карбид, так нечестно!

– Я не подглядывал, я просчитывал, – отрезал Герман. – Бизон, ты забираешь?

– А куда мне деваться?

– И куда ходишь?

– А это важно?

– Разумеется.

Бизон задумался. Бандера уставился в карты, его губы беззвучно шевелились. Белобрысый даже не заметил, что толстый енот, к тихой радости окружающих, подобрался к стулу и принялся покусывать его брюки.

– В пику, – выдохнул, наконец, Бизон. – Вот!

И положил на стол девятку.

– Самое смешное, Бизон, тебе было совершенно все равно во что выходить. – Карбид положил рядом семерку. – Потому что все остальное забирает наш друг Бандера.

– Правда?

– Правда. – Герман разложил на столе все свои карты. – Ведь так, Бандера?

Тот громко выругался. И тут же еще раз, вытаскивая лапы Агавы из накладного кармана штанов.

– Пошел прочь, обжора! Не видишь – проигрываю!

Арчибальд и Черепаныч заулыбались. Енот обиженно проворчал что-то и вперевалочку удалился под стул Карбида.

– Йа! – Бизон радостно хлопнул по столу ладонью. – А ты нужный товарищ, брат Бандера! Весь отрицательный «ералаш» собрал! Молодец.

– Не весь, – пробурчал расстроенный парень. – Минус две взятки.

– Минус две пустые взятки!

Заказного «кинга» играли в кинозале, установив на эстраде лакированный, неуместно элегантный ломберный столик на изогнутых ножках. Карбид скинул свитер, оставшись лишь в синей майке с изображением красного гарцующего жеребца и надписью «Кони пляшут!». Он не выпускал изо рта сигару, изрядно надымил, а потому в небольшом зале было довольно душно. Впрочем, никого это обстоятельство не смущало. Черепаныч, четвертый партнер, крутил самокрутки, Арчибальд, не признающий ничего, кроме преферанса, а потому оставшийся зрителем, посасывал коротенькую трубку, Бизон и Бандера периодически тянули сигареты.

– Моя сдача. – Карбид принялся тасовать карты, поглядывая, что Черепаныч записывает в «простыню». – Бандера, ты здорово просел. Смотри, в рабство продадим.

– Кому я нужен?

– Какой-нибудь дамочке сгодишься, брат Бандера, – хихикнул Бизон.

– У тебя «гора» не меньше.

– Меньше.

– Это потому, что Черепаныч пишет, а не я.

– Тебе раз доверили…

– Я не виноват, что вы плохо читаете римские цифры!

– Это были просто черточки!

– Ты идиот, брат Бизон! Если ты плохо учился в школе…