Круг замкнулся. Великий артефакт вернулся к владельцу, но использовать его Бруджа опасался.

— Ты не хочешь разыграть «Королевский Крест» честно? — негромко спросила Клаудия.

— Ставки слишком высоки, — буркнул Александр.

Девушка пригубила вино, задумчиво посмотрела на блюдо с фруктами и оторвала одну виноградину.

— Насколько я помню, Наполеон обходился без дополнительного правила. Он тщательно продумывал свои действия в реальной жизни, разрабатывал четкие планы, добивался их исполнения, и ему всегда приходили нужные карты. — Красный виноград смешался с белым вином. — Связь Колоды Судьбы и жизни двусторонняя: «Королевский Крест» влияет на события, но правильно рассчитанные поступки помогают в игре.

— Я знаю.

— Тогда что тебя смущает?

— Риск…

— Он есть всегда.

— Но проиграв «Королевский Крест» я потеряю все. — Бруджа вернулся на диван. — Я еще силен, дочь, еще силен… Но уже стар. Еще сто-двести лет, и даже Алое Безумие не сможет заставить жить мое тело. Я умру. — Барон закрыл глаза. — И поэтому не хочу ошибиться. Не хочу ставить на карту замысел всей жизни.

Клаудия подошла к дивану и прикоснулась к руке отца. Александр улыбнулся, но его глаза остались закрыты. Он устал.

Девушка знала, что барон не станет использовать ставший непредсказуемым артефакт. Бруджа хотел победить, но он прагматичен и упрям. Если Колодой невозможно управлять, значит, следует обойтись без нее, ибо она лишь повышает риск.

— Есть и другой вариант, — задумчиво произнесла Клаудия. — Расскажи кардиналам о Колоде Судьбы, они ведь не знают, что… ты не собираешься открывать «Королевский Крест». Расскажи. Это будет нормальный блеф. Известие о том, что ты владеешь и Алым Безумием и Колодой Судьбы, сделает их более сговорчивыми. Заставит понять, что настало время перемен. Что следует принять предложение, а не дожидаться, пока ты их раздавишь.

— Время перемен… — эхом отозвались сухие листья.

Клаудия неожиданно опустилась на колени, склонила голову и поцеловала руку барона.

— Твой замысел велик, отец, и сейчас он как никогда близок к осуществлению. Нужно быть решительным.

Александр нежно взлохматил волосы девушки, но смотрел он в сторону, на огонь.

— Всему свое время, дочь, всему свое время. Нужно быть и решительным и осторожным, расчетливым. — Голос стал громче. — Угрозами мы только испортим дело. Часть кардиналов и так готова к переговорам.

— Тем лучше.

— А остальные… Если они не испугались Алого Безумия, если они не признают авторитет истинного кардинала, то их не смутит и Колода Судьбы. — Бруджа поднял бокал и посмотрел на огонь сквозь хрусталь и вино. — Честно говоря, я не предполагал, что мне удастся усадить за стол переговоров стольких кардиналов.

— Ты часто повторяешь, что от крови устают, — напомнила Клаудия.

— Да, устают. Но не все. — Александр жестко усмехнулся. — Борис не устал.

— Оставь Бориса Захару, — тихо сказала девушка.

Бруджа внимательно посмотрел на дочь.

— Захар не устал?

Клаудия опустила глаза, соединила руки и хрустнула пальцами:

— Устал. Очень устал.

— Но? — с легким нажимом поинтересовался барон.

— Но он сделает все, что должен. Захар понимает, что другого пути нет.

Объединить семью, вернуть вампирам былое величие! Над этой задачей бился Бруджа со времен Раскола. Искал возможности, вступал в союзы, создавал Колоду Судьбы, но… До сих пор его усилия ни к чему не приводили. Не верь никому! Именно этот лозунг, а не абстрактная — «Свобода!» — был главным в Саббат. Каждый может оказаться предателем, каждый может ударить в спину. За что? Чтобы выслужиться перед Темным Двором и уйти в сытую рабскую жизнь. Чтобы отнять твою женщину. Чтобы занять твою территорию, потому что чем меньше останется масанов, тем больше вероятность, что шпионы Тайного Города не разнюхают тебя и не направят в район карателей. Не верь никому! Свобода завела Саббат в тупик. Превратила масанов в крыс, заставила прятаться от всех, заставила опасаться братьев.

Но они считали себя свободными. И гордились этим.

И каждый масан Тайного Города хоть раз в жизни, но задумывался над тем, что он — раб.

А еще они устали убивать друг друга.

И Бруджа принял Захара. Принял и выслушал, хотя еще сто лет назад с удовольствием бы отправил епископа Треми под солнце. Бруджа пережил идеи Раскола. Бруджа понял, что в тупике, и решил вырываться.

Но его смущало, что из тупика придется выбираться рука об руку со злейшим врагом. С комиссаром Темного Двора.

— Направляя к нам епископа Треми, — продолжила Клаудия. — Сантьяга преследовал свои цели. Но Захар не марионетка.

— Если все пойдет так, как запланировано, Захар обретет большую власть.

— Он не предаст, — твердо ответила девушка.

— Хотел бы я разделить твою уверенность.

— Я — Глаза Спящего, — с неожиданным высокомерием бросила Клаудия, и поднялась на ноги. — Ты забыл?

— В первую очередь ты женщина. Влюбленная женщина.

— В первую очередь я твоя дочь.