Мне снился кошмар – Новая Хатанга, заваленная трупами. Трупов было много, куда больше, чем я видел в реальности у раскопанной братской могилы, и валялись мертвецы повсюду, – и на улицах, и в домах, и на развалинах. А я по мере сил избавлялся от заполнивших городок мертвецов… Только я в кошмаре был не совсем я, и трупы не хоронил обычным способом – попросту пожирал их.

Я метался среди домов, стремительный и легкий, никакого сравнения с нынешним неуклюжим Мангустом. И жрал, жрал, жрал… Но никак не мог насытиться. Самое поганое, что все происходившее мне нравилось, даже дикий неутолимый голод доставлял странное мазохистское удовольствие…

Какая-то часть сознания понимала, что занимаюсь я не совсем правильным делом, но понимала со стороны, не в силах вмешаться в происходящее.

Спас меня от прелестей трупоедства сигнал побудки, выданный таймером.

В палатке я был один, отсыпался после трудовой ночи. И вообще жил один, но долго одиночество не продлится – сегодня ночью прилетает «Стрела Пророка» (как я понял, Хасан абсолютно не хотел, чтобы крупная и слабоспособная к маневрам цель засветло появлялась над озером). В лагерь десантируются еще двадцать девять человек, в палатке придется потесниться… И даже думать не хочется, что мои новые соседи смогут услышать по ночам, если меня будут терзать этакие сновидения.

Вот ведь напасть – только-только избавился от кошмаров про Остров Мертвых, а продюсер-Морфей уже спешит порадовать свежим сериалом… Если вернусь живым в Питер, схожу с покаянием к зловредному мозговеду, пусть пропишет что-нибудь, дарующее здоровый сон.

…Однако таймер разбудил меня не просто так. Через полчаса состоится публичная лекция Птикошона, призванная ответить на вопросы любопытствующих: на кого же, по мнению мэтра профессора, мы начали охоту?

На лекции ожидается аншлаг. Учитывая наше малолюдье, можно смело сказать, что публика так и ломится. И не только криптозоологические выкладки Птикошона тому причиной. Лекцию почтит присутствием сам Эфенди, что сродни снисхождению Зевса с олимпийских высот на грешную землю. Великий Охотник не то что не панибратствовал с участниками экспедиции, но и официального-то общения с ним удостаивались считаные единицы. Я, например, в число избранных не входил. Но не обижался, в конце концов сам согласился на роль представителя власти, силком навязанного Великому, и на роль джокера в игре Красного Хасана.

Проще говоря, на лекцию придут все, кроме постовых. Не послушать профа, так хотя бы помелькать перед глазами у Эфенди, авось вспомнит, когда придет время выписывать премии по завершении охоты…

И я тоже приду. Но не сразу, чуть запоздаю. Проспал человек, с кем не случается…

Расчеты оправдались полностью. Когда я через полчаса, перекусив и приведя себя в порядок, вышел из палатки, то оказался в опустевшем лагере, – лекция происходила на воздухе, возле самой линии прибоя. Там был установлен большой экран, и профессор уже начал рассказ, даже отсюда слышался его возбужденный высокий голос…

А я неторопливо прошел вдоль ряда палаток, затем свернул в проход между двумя крайними. Здесь все уже привыкли, что я хожу неторопливо, и мне это только на руку. Путь мой завершился неподалеку, в полусотне шагов, в небольшой расщелине, или в мини-ущелье, уж и не знаю, как правильнее назвать эту деталь ландшафта. Но дело не в названии, а в том, что местечко крайне неприметное, – и закрыто от взглядов из лагеря, и часовым, бдящим наверху, на террасе, не видно, что тут происходит. Обвалов здесь опасаться не стоило, все, что могло обрушиться, сползти или свалиться со склонов во время подземных толчков, уже обрушилось, сползло и свалилось, дно балки усеивало хаотичное нагромождение больших и малых камней.

Место казалось мне идеальным для устройства тайника, и я вчера после заката попытался его устроить. Но прежде, на всякий случай, проверил дно ущельица наноскопом – и тут же обнаружил чужую закладку. Насколько я смог понять, не приближаясь, хранилась там портативная аппаратура, способная узконаправленным лучом связываться со спутниками. Неподалеку таились еще два замаскированных приборчика, наверняка датчики неизвестной мне системы, способные зафиксировать посторонний интерес к захоронке…

Разорять тайник я не стал. Зачем? Даже близко подходить к нему не стал. Любой датчик можно так или иначе вывести из строя, но предусмотрительные люди очень часто используют в комплекте с самыми современными электронными сторожами что-нибудь прадедовское, архаичное, никакой аппаратурой не обнаруживаемое… Сдвинешь невидимый в темноте контрольный камешек, оборвешь ниточку или волосок, и хозяин тайника, считай, оповещен о твоем визите.

Однако не повод, чтобы владелец аппаратуры остался неопознанным. Оставлять в ущельице какую-либо следящую аппаратуру я не рискнул, – не стоит считать, что противник глупее меня или не имеет портативного наноскопа. Вместо того я пустил в ход – сейчас, при повторном визите, – небольшой аэрозольный баллончик.

Жидкость, наносимая на камни под ногами, не имела ни цвета, ни вкуса, ни запаха, к тому же очень быстро испарялась, по видимости бесследно. Но это только по видимости… У любого, кто заглянет в расщелину, подошвы обуви будут помечены надолго.

Для гарантии я заодно распылил жидкость на отвесные каменные стены – там, где они сходились почти вплотную и приходилось протискиваться. Не заполучив невидимые следы на одежду, здесь сможет проскользнуть только очень худой человек, к тому же обладающий безупречной координацией движений.