Он повел Мотрэма к скамье, стоявшей на травяной площадке позади монастыря, где они уселись на солнышке и беседовали, пока геодезическая группа заканчивала работу. Наконец Филдинг подошел к ним с распечаткой в руках.

— Ну, так вот, — сказал он с улыбкой. — Почти то, что вы ожидали: подземная камера примерно десять метров длиной, три метра шириной, и около четырех метров в глубину. На северной стороне определяется полость — похоже на вырубленную в стене нишу, зато южная стена однородна на всем протяжении.

— То есть, имеет смысл пытаться проникнуть в склеп с южной стороны… Примерно посередине, как думаете? — повернулся Мотрэм к Блэкстоуну.

Тот кивнул, но, подумав, добавил:

— Может быть, еще на один метр кнаружи от стены, если не возражаете. Если выбирать между риском повредить корни деревьев и копать под стеной капитула… давайте перестрахуемся, чтобы мне не лишиться работы.

— Давайте, — улыбнулся Мотрэм. — Вот что — мне нужно съездить в Лондон в начале следующей недели, но перед тем, как ехать, я договорюсь насчет необходимого для раскопок оборудования. Тогда мы сможем начать работу сразу, как только я вернусь, если вы не против.

Дождавшись согласных кивков, Мотрэм с чувством произнес:

— Не могу даже выразить, как это все для меня важно!

— Да мы вроде догадались, — с серьезным видом сказал Филдинг, развеселив остальных.

— Обед за мной! — объявил Мотрэм.

Смит и Филдинг, по роду деятельности исколесившие весь мир, развлекали своих спутников рассказами о своих прошлых подвигах. Филдинг, как оказалось, занимался археологическими раскопками, а Смит — разработкой нефтяных месторождений.

— Знаете, а ведь мы сейчас, можно сказать, находимся на пороге исторического открытия, — заявил Мотрэм, когда принесли кофе. — Возможно, нам удастся решить загадку семисотлетней давности. Разгадывать секреты прошлого — это восхитительно, не находите?

Остальные снисходительно улыбнулись энтузиазму Мотрэма, но Филдинг неуверенно произнес:

— Меня слегка настораживает перспектива вскрытия этой могилы. Одна мысль о том, что все это имеет отношение к «черной смерти»… — Он поежился. — Вы точно знаете, что делаете? В смысле — вы уверены, что не воскресите кошмар прошлых веков?

— Даю вам слово. С тех пор, как что-либо, находящееся у нас под ногами, видело солнечный свет, прошло семьсот лет. Кроме того, вас, ребята, никто и не просит входить в склеп — это уже моя работа.

— Ну, на самом деле, я не прочь заглянуть, — заметил Смит. — Мысль о том, что ты первый человек, входящий внутрь за столько лет, просто потрясает воображение!..

— Про себя могу сказать, что буду просто счастлив, если стены аббатства не обвалятся в результате ваших раскопок, — подал голос Блэкстоун под сочувственные смешки.

Увидев, что в ворота аббатства входит группа туристов, Мотрэм поинтересовался у Блэкстоуна, будет ли доступ в аббатство открыт на время проведения работ.

— В это время года посетителей немного, — ответил тот. — Я намерен оставить аббатство официально открытым на то время, пока идут подготовительные работы, и закрыть непосредственно перед тем, как начнем вскрывать стены гробницы.

— Звучит разумно, — согласился Мотрэм.

— Мы огородим место раскопок лентой, когда начнем работать, — сообщил Филдинг. — Посетители наверняка решат, что мы ремонтируем водопровод.

— Знаете, — задумчиво произнес Смит, — я удивлен, что здесь до сих пор не появилась пресса. Это же их хлеб — «Открытие могилы с жертвами чумы» и все такое… Обычно они не упускают возможности вызвать в стране панику.

Повисла напряженная тишина, и после долгой паузы Мотрэм сказал:

— Знаете, а ведь вы правы. Я об этом не подумал.

— Я тоже, — поддержал его Блэкстоун. — Единственное объяснение этому — пресса пока ничего не знает.

— Господи, пусть так остается и дальше, — пробормотал Мотрэм. — Начиная с этой минуты, предлагаю всем быть максимально осторожными в высказываниях.

— Кого это принесло в такое время? — воскликнула Мэй Келли, когда в их коммунальной квартире на восточной окраине Глазго, в которой она жила вместе со своим мужем Брайаном, раздался звонок. Было девять часов вечера.

— Есть только один способ выяснить, — ответил ее муж, даже не потрудившись оторваться от газеты.

Мэй тяжело взглянула на него, но он не поднял глаз, даже когда потянулся за банкой светлого пива, стоявшей на журнальном столике.

— Уж ты-то точно не собираешься выяснять, — с досадой пробормотала она, откладывая вязание и поднимаясь с кресла. Вскоре она вернулась, но уже не одна. — Это офицер из подразделения, где служит Майкл, — сообщила Мэй.