Вот, бхикку, человек имеет или не имеет случая увидеть или не увидеть татхагату, имеет или не имеет случая услышать дисциплину дхаммы, провозглашенную татхагатой, но (тем не менее) вступает на путь жизни, совершенной в благих деяниях.

И еще, бхикку, бывает человек, который имеет случай, не упускает возможности увидеть татхагату, имеет случай, не упускает возможности услышать дисциплину дхаммы, провозглашенную татхагатой, – вступает на путь жизни, совершенной в благих деяниях.

...И вот, бхикку, именно ради этого последнего человека предпринята проповедь дхаммы. Именно ради этого следует проповедовать дхамму другим.

(«Ангуттара-никая» I, 120)

Так я слышал. Однажды Возвышенный находился среди народа бхагги, у места, где живут крокодилы, в роще Бхесакала, в оленьем парке. Тогда домохозяин Накулапитар пришел к Возвышенному, приветствовал его и сел подле него.

Усевшись таким образом, домохозяин Накулапитар обратился к Возвышенному, говоря: «Учитель, я – разбитый старик, проживший жизнь, человек преклонного возраста; я достиг конца жизни. Я болен, я всегда хвораю. И, кроме того, Учитель, я – такой человек, которому редко случается видеть Возвышенного и его почитаемых бхикку. Да ободрит и успокоит меня Возвышенный, да будет это для меня пользой и благословением на многие долгие годы».

«Верно, верно, отец семейства, тело твое ослаблено и отягощено годами. Для того, кто носит это тело, о отец семейства, утверждать, что здоровье длится дольше, чем одно лишь мгновение, было бы чистой глупостью. А по этой причине, отец семейства, тебе следует так воспитывать себя: хотя мое тело болезненно, мой ум не должен быть больным. Так нужно воспитывать себя, о отец семейства».

Тогда Накулапитар, домохозяин, ободренный, радостно услышавший слова Возвышенного, встал со своего места, поклонился Возвышенному справа и отправился обратно.

(«Самъютта-никая» III, I)

Однажды Возвышенный находился среди сакьев, в Капилаватту, в фиговом парке.

И в тот раз многие бхикку были заняты шитьем одеяния для Возвышенного, «ибо, – говорили они, – когда пройдут эти три месяца, одежды Возвышенного будут готовы, и Возвышенный отправится в путь».

И вот один из сакьев, Маханапа, услышав это, сказал: «Многие бхикку заняты шитьем одеяний»... (и так далее)... И он отправился к Возвышенному, приветствовал его и сел подле него. Усевшись так, Маханапа, сакья, сказал:

– Я слышал, господин, разговор о том, что многие бхикку заняты шитьем одеяний для Возвышенного; и они говорят, что когда эти одеяния будут готовы, к концу третьего месяца, Возвышенный отправится далее своим путем.

И вот, господин, мы ни разу не слышали из собственных уст Возвышенного о том, как благоразумного мирянина, который болен, который испытывает страдания, тяжко мучается, – как должен ободрить его другой благоразумный мирянин.

– Благоразумного брата-мирянина, который заболел, о Маханапа,.. другому благоразумному брату-мирянину следует ободрить четырьмя утверждениями утешения, а именно: «Вот он, Возвышенный, арахант, высочайший Будда»... и так далее; и «Прими утешение, добрый господин, в дхамме и в сангхе, а также в добродетелях, дорогих сердцу благородных людей; сохраняй их нерушимыми и незапятнанными,.. что ведет к равновесию ума».

Затем, Маханапа, когда заболевший благоразумный брат-мирянин получил таким образом ободрение со стороны другого брата-мирянина при помощи четырех успокаивающих утверждений, последний должен произнести следующие слова:

Предположим, больной желает увидеть своих родителей. Тогда, если больной говорит: «Мне очень хочется видеть родителей!» – другой должен ответить: «Мой дорогой, ты подвержен смерти. Хочешь ты видеть родителей или нет, но ты умрешь. Как раз сейчас самое время для тебя оставить всякое желание увидеть родителей!»

И предположим, что больной сказал: «Оставлено это сильное желание видеть родителей», – тогда другому следует сказать: «Да, добрый господин, ты все еще страстно желаешь увидеть детей. И поскольку ты в любом случае должен умереть, сейчас самое время для тебя оставить всякое желание увидеть своих детей!»

И так же точно нужно говорить ему относительно пяти чувственных наслаждений. Предположим, больной говорит: «Мне очень хочется получить пять чувственных наслаждений», – другой должен сказать ему: «Мой друг, небесные наслаждения превосходят пять чувственных наслаждений, и они более разнообразны. Сейчас самое время для тебя отвести ум от человеческих радостей и устремить его к радостям четырех великих царей дэвов».

Опять же, если больной говорит: «Мой ум сделался таким устойчивым», – другому следует сказать: «Еще более превосходны и разнообразны, нежели радости четырех великих царей дэвов, радости сонма тридцати трех... дэвов Ямы, дэвов Радостей, Творящих дэвов, сорадующихся труду прочих дэвов (все это мирские дэвы)... лучше удерживать ум на мире Брахмы» [37] . И когда ум больного таким образом приобрел устойчивость, пусть другой скажет ему:

«Мой добрый господин, даже мир Брахмы непостоянен, не вечен, подвержен личному началу. Хорошо бы вам, дорогой господин, устремить ум выше мира Брахмы и сосредоточить его на прекращении личного».