Шрифт:
Поэтому, о Кассапа, должен ты еще и так воспитывать себя: внимательность и бодрость по отношению к телу никогда не должны покинуть меня. Так должен ты воспитывать себя".
Затем, о друг, так обратившись ко мне, Возвышенный поднялся с места и ушел.
В течение семи дней, о друг, я ел простую пищу и все же оставался в оковах тела; но на восьмой день возникло внутри меня прозрение. После этого, когда Возвышенный, сойдя с большой дороги, приблизился ко мне и подошел к подножию большого дерева, где я сидел, я свернул вчетверо свое нижнее одеяние из лохмотьев и сказал: «Господин, да изволит Возвышенный сесть тут; да будет это к моей пользе и к счастью на многие дни!»
Так, друг, Возвышенный сел на сиденье, которое я ему приготовил; усевшись так, он сказал следующее: "Действительно, о Кассапа, мягко твое нижнее одеяние из лохмотьев".
– Да снизойдет в своей доброте Возвышенный к тому, чтобы принять от меня это нижнее одеяние из лохмотьев!
– Стало быть, Кассапа, ты желаешь носить мою грубую одежду, сшитую из обрывков выброшенного платья?
– Конечно, господин, я желаю носить грубую одежду Возвышенного, сшитую из обрывков выброшенного платья.
Так, о друг, я отдал Возвышенному свое нижнее одеяние из лохмотьев, а сам надел грубую одежду Возвышенного, сшитую из обрывков выброшенного платья.
Поэтому, о друг, если сказать обо мне правду, можно было бы, поистине, сказать, что я – подлинный сын Возвышенного, рожденный из его уст, зачатый дхаммой, рожденный дхаммой, родственник дхаммы, принявший грубую одежду Возвышенного из обрывков выброшенного платья.
И если я, о друг, будучи далек от страстей, пожелаю того, я смогу достичь любую из девяти джхан и пребывать в ней; и я обладаю пятью сверхъестественными силами.
И я, о друг, благодаря разрушению асав вступил в такое состояние освобожденного ума, где нет асав; я пребываю в нем; я постиг его собственным высочайшим знанием даже в этой нынешней жизни.
И потому, друг, думающий, что я могу скрыть шесть сверхъестественных сил, с таким же успехом может думать, что слона высотой в пять или шесть саженей можно скрыть под обрывком пальмового листа».
(«Самъютта-никая» II, 220)
О допущении в сангху женщин
И вот в то время Будда, Возвышенный, пребывал в Капилаватту, в земле Сакья, проживая в баньяновом парке.
Тогда Готами Маха-паджапати отправилась туда, где пребывал Возвышенный; придя к нему, она склонилась перед Возвышенным и стала подле него. Стоя так, она обратилась к Возвышенному: «Господин, а что, если бы женщинам было разрешено уходить из дома для бездомной жизни по правилам дхаммы, установленным татхагатой?»
«Оставь это, Готами! Не мечтай о том, чтобы женщинам было позволено уходить из дома для бездомной жизни по правилам дхаммы, установленным татхагатой».
Затем Готами Маха-паджапати обратилась с той же просьбой к Возвышенному во второй и в третий раз – и получила тот же ответ.
Тогда Готами Маха-паджапати с мыслью: не позволяет Возвышенный женщинам уходить для бездомной жизни... грустная, печальная, в слезах, всхлипывая, отдала приветствие Возвышенному с правой стороны и ушла прочь.
Тогда Возвышенный, пребывавший в Капилаватту, пока ему это было приятно, отправился в путь в Весали; и вот, переходя с места на место, он пришел в Весали. И здесь, в Весали, Возвышенный пребывал в большой роще в строении с остроконечным фронтоном.
И вот Готами Маха-паджпати обрезала волосы, облачилась в желтое одеяние и вместе со многими женщинами племени Сакья отправилась в Весали; скитаясь из одного места к другому, она подошла к Весали, к большой роще и к строению с остроконечным фронтоном. Здесь она стала за портиком с распухшими запыленными ногами, печальная, грустная, заплаканная, всхлипывающая.
Тут досточтимый Ананда заметил, что она так стоит; и он сказал ей: «Зачем ты, Готами, стоишь здесь, за портиком, с распухшими запыленными ногами, такая грустная, печальная, заплаканная, всхлипывающая?»
«О господин мой, Ананда, это потому, что Возвышенный не позволяет женщинам уходить из дома для бездомной жизни по правилам дхаммы, установленным татхагатой».
После этого досточтимый Ананда отправился в то место, где находился Возвышенный, склонился перед ним и сел подле него. Сидя так, досточтимый Ананда обратился к Возвышенному: «Господин, здесь находится Готами Маха-паджапати; она стоит за портиком... плачет и печалится... потому что Возвышенный не разрешает женщинам уходить из дома... по правилам дхаммы, установленным татхагатой. Но, господин, а что, если бы разрешить это женщинам?»