Магистр ветра опустил кресло в уважительном поклоне. И бесшумно вылетел из лазарета. Коридоры замка были темны, пусты и, как никогда, наполнены одиночеством. Кресло мага пронеслось по переходам, беззвучно взлетело на второй этаж, скользнуло над натёртым до блеска деревянным полом. В щёлку из-под приоткрытой двери лился свет, раздался тихий звук деловитых голосов, редкий звон поправляемого оружия. Тэйон на мгновение замер, в последний раз взвешивая возможности. Тоскливо посмотрел наверх, где в башне повелителя погоды колдовал сейчас Турон Шехэ. И, ещё раз цинично хмыкнув, толкнул дверь. Пора было приступать к делу.

Двое, находившиеся в комнате, при его появлении резко встали с мест. Третья даже не соизволила поднять глаза, поглощённая заточкой боевого ножа. За последние три дня ей удалось вернуть себе активность и полностью сосредоточиться на деле.

Когда в первое утро после начала бури господин и госпожа Алория рука об руку спустились к завтраку, оба они казались несколько рассеянными. Магистр магии был поглощён своими мыслями и задумчиво теребил в пальцах чёрное с красноватым отливом перо. Его супруга скользила возле кресла, облачённая в тяжёлый длиннополый халат, наброшенный поверх неизменного корсета и коллекции метательных ножей. Тёмные волосы были стянуты в дюжину кручёных, перехваченных тяжёлыми золотыми кольцами жгутов, которые свободно падали на плечи и спину, навевая невольные ассоциации со свернувшимися вокруг тонкой шеи змеями.

Спокойно поприветствовав собравшееся в столовой скромное общество, хозяин и хозяйка дома заняли места во главе стола, а за тщательно закрытыми ставнями всё так же бесновалась чёрная буря.

Адъютанты госпожи адмирала, впервые увидевшие её в наряде, скорее напоминающем причудливое официальное платье, бросали на первую леди Адмиралтейства несколько недоумённые взгляды. Недоумение усилилось, когда стали заметны скованные движения госпожи, её распухшие губы и общий вид лёгкой оглушённости. Но, как бы там ни было, у них хватило ума оставить свои соображения при себе…

Теперь в сидевшей на трёхногом табурете воительнице не осталось и следа от роскошной и испытывающей некоторые проблемы с координацией дамы, отвечавшей невпопад на обращённые к ней вопросы. Таш была одета в полную боевую форму адмирала лаэссэйского флота. Чёрный, инкрустированный янтарём доспех, широкий тяжёлый плащ. Очень впечатляюще. И непрактично. Как люди, считавшиеся профессиональными моряками, могли выдумать подобное, оставалось для Тэйона загадкой. Если упасть в море, будучи обременённым таким количеством пусть и лёгкого, но железа, то можно было быть уверенным, что шансы всплыть становились минимальными. С другой стороны, ему доводилось видеть, как лаэссэйские воины даже со всем этим лязгающим балластом двигались молниеносно и бесшумно. И как в случае необходимости они одним движением сбрасывали лишний груз, умудряясь выскользнуть из причудливых доспехов ещё до того, как свалившееся за борт тело успевало коснуться поверхности воды. Лаэссэйские кузнецы и заклинатели земной стихии не зря считались лучшими в Паутине Миров.

Закованная в железо женщина подняла голову, прищурившись, посмотрела на приближающегося мага. Затем окинула оценивающим взглядом двух своих адъютантов.

— Мы готовы.

Тэйон подлетел к столу, на котором в ряд были выложены три небрежно огранённых крупных кристалла. Привычным движением руки маг провёл над средним, заставляя появиться призрачную трёхмерную карту, отражавшую крысиный лабиринт коридоров и залов малого герцогского дворца янтарной династии, вот уже более года занятого стражем ди Лай. За последние дни Таш и её люди изучили каждый поворот этого замка, каждый пост охраны, каждую секретную дверь — или по крайней мере всё, что было по этому поводу в базе данных, собранной людьми Тэйона. Они действительно были готовы — настолько, насколько это вообще возможно в подобных операциях. И тем не менее… Он посмотрел в устремлённые на него поверх призрачных схем звёздные глаза. Спросил тихо:

— Может быть, всё-таки не стоит так откровенно делать из себя мишень? — Чуть заметно кивнул в сторону капитана и полковника, облачённых в куда более практичные «хамелеоны» абордажных команд, дающих почти тот же уровень защиты, что и полная кольчуга, но при этом позволявших слиться с окружающим пейзажем. Каким бы этот пейзаж ни был.

Таш отрицательно качнула головой:

— Най. Это будет битва прежде всего за доверие наследницы и только во вторую очередь — против стрел её тюремщиков. Шаэтанна должна увидеть первую леди своего Адмиралтейства, а не просто очередную банду похитителей ничем не отличающуюся от всех остальных.

Тэйон сжал губы, сдерживая ядовитые комментарии по поводу того, где он видел Шаэтанну вместе с её доверием. Он не собирался давать Таш советы, как управлять воображением истеричного подростка. Даже если подобные решения превращали его жену в прекрасную мишень для охранников, которым вздумалось бы вдруг поупражняться в стрельбе. Даже если подобные действия и его самого делали прекрасной мишенью для интриганов, которым пришло бы в голову отработать схему «злобного похищения» или, того лучше, «трагической гибели» наследной принцессы.

— Что ж, по крайней мере это железо обеспечит дополнительную защиту, — во всём надо уметь видеть плюсы.

— Айе, мой господин, — склонила голову Таш, даже не пытаясь спрятать лёгкую, чуть покровительственную улыбку, — именно для этого оно и предназначено.

Рино и Сааж вошли, как всегда, бесшумно. Будучи не самым слабым магом и находясь в сердце своих владений, Тэйон, однако, почувствовал присутствие таолинских воинов, лишь когда те уже стояли в нескольких шагах от его кресла, молчаливые, неподвижные, бесстрастные. В отличие от адъютантов Таш, они не использовали ни хамелеоновых накидок, ни маскирующей магии. Две сухие, можно сказать, хлипкие фигуры были затянуты во что-то невыразительно серо-коричнево-тёмное и меньше всего походили на военных офицеров или вооружённых до зубов тайных убийц. Капюшоны, призванные скрыть изящную лепку лиц чистокровных таолинцев, были сейчас откинуты, открывая маскировочную раскраску и пугающе спокойные (Сааж) и откровенно скучающие (Рино) глаза. Сейчас эти двое походили скорее на брата и сестру, а не на семейную пару.