Колдовские блики света танцевали на ее коже и волосах, в ее глазах. Он вспомнил русалку с ее лицом, великолепный изгиб тела, роскошный водопад волос. В это мгновение между затишьем и бурей ему принадлежали и фантазия художника, и реальная женщина. Если бы она позвала, он без раздумий последовал бы за ней куда угодно. И в морские глубины.

Ее глаза закрылись, голова откинулась назад. Тревор готов был поклясться, что никогда в жизни не видел ничего прекраснее этой выгнувшейся в экстазе женщины, никого до нее не чувствовал каждой клеточкой своего тела.

Он встретился с ней на вершине наслаждения, крепко обнял, склонил голову на грудь, и, держась за руки, чтобы не потеряться, они нырнули в бирюзовую глубину, к сердцу океана, чей образ преследовал его все последние дни.

Расслабленная, обессиленная, Дарси коснулась кончиками пальцев серебряного диска на его груди и с умилением подумала, что Тревор не снимает талисман, потому что это подарок его влюбленной в Ирландию матери.

— Что здесь написано? — прошептала она. Даже на свету она вряд ли смогла бы различить полустертую надпись.

Когда Тревор собрался с силами, она уже засыпала, и его ответ словно выплыл из волшебного сна: «Вечная любовь».

Позже, когда они оба заснули, ему приснилось море, сверкающее на солнце бесчисленными сапфирами, волны, роняющие белую пену, как слезы, а из глубин, где должна властвовать тишина, доносилась победная музыка, от которой учащается пульс и укрепляется дух.

Он пошел на звуки, пытаясь среди теней и света найти их источник. Золотистый песок под его ногами был усеян драгоценными камнями, будто чья-то щедрая рука небрежно рассыпала их, как хлебные крошки.

Окутанные голубым сиянием, возвышались башни серебряного дворца, а у его подножия распустились цветы. Музыка, все более громкая, соблазняла и манила. В волшебные звуки неотразимым зовом сирены вплелся женский голос.

Тревор увидел ее рядом с серебряным дворцом. Она сидела на синем холмике, пульсирующем, словно живое сердце, пела и приветливо улыбалась ему.

Ее волосы, черные, как ночь, окутывали ее, приоткрывая молочно-белые груди. Ее глаза, синие, как волшебный холм, искрились смехом.

Он понял, что хочет ее больше жизни, почувствовал, как это желание высасывает из него все силы, и нахлынувшая слабость привела его в бешенство. Он бы остановился, но его словно магнитом тянуло к ней.

— Дарси!

— Ты пришел за мной, Тревор? — Ее голос оплетал его магическими нитями, опутывал чарами, даже когда она не пела, а говорила. — Что ты подаришь мне?

— А что ты хочешь?

Она рассмеялась, покачала головой.

— Ты должен понять сам. — Она поманила его к себе. Драгоценные камни на ее запястье заискрились разноцветным огнем. — Так что ты мне подаришь?

Разочарование пронзило его.

— Больше, чем это, — прошептал он, касаясь браслета на ее запястье. — Столько, сколько захочешь, если это то, что тебе нужно.

Она протянула руку, повернула так, что камни снова заиграли на свету.

— Не могу сказать, что возражаю против таких подарков, но этого мало. Что еще у тебя есть?

— Я покажу тебе все города и страны, какие захочешь.

Она поморщилась, провела сверкающим гребнем по волосам.

— И это все?

— Я сделаю тебя богатой и знаменитой, — сердясь, проговорил он. — Я брошу весь чертов мир к твоим ногам. — Она зевнула. — Одежда, слуги, дома. Зависть и восхищение всех, кто тебя увидит. Ты получишь все, что попросишь.

— Этого мало. — И только сейчас он увидел слезы в ее глазах. — Неужели ты не понимаешь, что этого мало?

— Что же тогда? — Он потянулся к ней, хотел схватить за плечи, встряхнуть, заставить ответить, но поскользнулся и упал, и, падая, услышал голос, но не Дарси, а Гвен:

— Пока ты не поймешь сам, ничего не произойдет, ничего не начнется.

Судорожно дыша, с неистово бьющимся сердцем, он резко вынырнул из своего сна, но, даже прекрасно сознавая, что не спит, он слышал слабый шепот:

— Посмотри на то, что уже имеешь. Дай то, что можешь дать только ты.

— Господи! — Потрясенный до глубины души, Тревор сполз с кровати. Дарси не проснулась, только передвинулась на согретое им место.

Может, сунуть голову под кран? Тревор сделал пару шагов, но передумал, натянул джинсы и спустился вниз.

Часы на кухне показывали три часа ночи. Идеально. Он вытащил бутылку, плеснул в стакан виски.

Что с ним происходит, черт побери? Но он знал, знал. Опрокинув в себя обжигающую жидкость, Тревор отодвинул стакан. Его угораздило влюбиться! Подавив смешок, он закрыл глаза, сжал пальцами веки. Влюбиться над свежим рогаликом.