За спиной вжикнула занавеска. Комната наполнилась светом уличных фонарей. Алые огоньки, плясавшие в глубине перламутровых глаз, померкли. Привиделось, что ли?

— Ты что тут стоишь? — недоуменно спросила Ангелина.

Обернувшись, Игорь увидел, что Ангелина стоит рядом, на ней его рубашка, которая едва прикрывала ее длинные ноги.

— Так… Привиделось, — неопределенно протянул он. — Мерещится всякая чертовщина, — подняв со стула брюки, Анисимов оделся.

— Давай включим свет.

Щелкнул выключатель, заливая светом комнату. Ангелина присела на край кровати, похоже, она никуда не торопилась. Холостяцкая квартира Игоря ей явно приглянулась, и она всерьез решила обживать ее. Взгляд у девушки был острый, подмечающий все.

Она переводила глаза с одного предмета на другой:

— Такие занавески нынче не в моде. Придется приобрести другие. Обои темноватые, нужно купить поярче, чтобы добавить настроения, а скатерть на столе и вовсе какое-то убожество.

Анисимову не раз приходилось сталкиваться с подобной женской экспансией — сначала она привечает тебя пирогами, потом однажды приносит в прихожую свои тапочки, за ними последует гардероб из множества платьев и блузок, а потом вдруг оглянешься, и оказывается, что от прежней холостяцкой норы осталась только пара журналов легкомысленного содержания. А каждый твой шаг отныне контролируется женским взглядом, и место для курения теперь не мягкий диван, а жесткая табуретка на продуваемом балконе.

Вот и Ангелина — осмотрится и в следующий раз принесет смену нижнего белья и ненавязчиво предложит пожить вместе.

Разумеется, он не против женской ласки, но желательно, чтобы она присутствовала в разумных пределах, так сказать, дозированно. Ведь известно, что лекарства хороши только в малых дозах, в противном случае они могут и навредить.

От холостяцких привычек избавиться трудно, к тому же хорошо просыпаться в одиночестве и знать, что принадлежишь себе и только себе.

Следует жить легко, безо всякого напряжения. Понравилась женщина — приведи ее домой. Можешь даже пожить с ней некоторое время, но, как только она начинает осваиваться в твоей квартире, пускать корни и пытаться воздействовать на твои привычки, надо немедленно прощаться с ней. А там будет видно.

Ангелина хитровато прищурилась.

— Я знаю, о чем ты подумал. Не переживай, все останется так, как есть. Ты мне понравился, и я проявила вполне простительную слабость. Не удержалась. И знаешь, нисколько не жалею об этом, ты был хорош! — В голосе Ангелины прозвучали восторженные нотки. — Я всегда стараюсь поступать так, как мне хочется, а совсем не так, как требуют мужчины. Не напрягайся… Нам было хорошо, и этого вполне достаточно. Вижу, что глаза у тебя повеселели. Ты меня сделал на какое-то время счастливой. Хочешь, я тебя отблагодарю?

— Мне как-то неловко принимать от женщины деньги, — попытался было отшутиться Игорь.

— Речь идет вовсе не о деньгах. Это плата иного рода. Я введу тебя в гипнотический транс, и если дух Охотника в тебе все-таки присутствует, то он поможет отыскать твоих врагов.

— Ты хочешь сказать, что я их могу узнать? — удивленно спросил Анисимов.

На какие только вещи не пойдет женщина, чтобы остаться в обществе любимого мужчины.

— Разумеется, — вдохновенно уверила его Ангелина. — Ведь твои враги несут на себе все родовые признаки, все, так сказать, особые приметы.

— Ты хочешь сказать, если у одного из них были оттопыренные уши, то его потомок и сейчас может иметь точно такую же внешность?

— Именно это я и хочу сказать. Так ты готов? — в ожидании подняла глаза Ангелина.

Ее почти обнаженные ноги с тонкими, изящными щиколотками никак не вязались с серьезностью момента. Наверняка во время сеанса гипноза они станут сильным отвлекающим фактором.

— Не беспокойся, — улыбнулась Ангелина. — Это тебя не будет отвлекать. Я оденусь.

Игорь в который раз удивился ее способности угадывать мысли.

— Хм… Ты меня насквозь видишь.

Скинув рубашку, Ангелина расправила волосы, высоко подняв руки. Груди тревожно колыхнулись, вызвав прилив желания.

— Ты что, так и будешь на меня смотреть? Давай, одевайся. — Она лукаво улыбнулась.

— Просто ты сейчас какая-то другая. Знаешь, у меня не было таких женщин, как ты.

— Все мы разные. В этом и заключается прелесть. — Щелкнула застежка, спрятав груди в белом лифчике. — Знаешь, что я тебе предлагаю: чтобы ты поверил мне окончательно, я буду записывать наш сеанс. У тебя есть видеокамера?

— Найдется, — охотно кивнул Анисимов.

Съемки видеокамерой были одним из главных его развлечений. Игорь записывал на нее, как он говорил, «домашнюю порнографию», а потом вместе с очередной пассией просматривал забавные сценки, стирая их после просмотра. Пару кассет ему все-таки удалось сохранить, причем наиболее удачных, где, кроме обыкновенного совокупления, была еще и сильная сценическая сторона с разнообразными позами и переодеваниями. Сохранившиеся кассеты Анисимов просматривал в близком кругу приятелей, но переписывать их никому не давал. Если бы он записал что-нибудь похожее с Ангелиной, то их совместное «творчество» стало бы настоящей жемчужиной его небольшой коллекции.