— Благодарю, могучий Бруин. А теперь время для твоего ответа.

Брови колдуна еще больше нахмурились.

— Я должен посоветоваться. Рядом ли с тобой мои Берсеркеры?

Это было непредвиденно.

— Да. Капитан Оро — моя правая рука. Он во всем со мной полностью согласен.

— Я должен поговорить с ним, — сказало каменное лицо.

Этот Бруин уже здорово действовал Опал на нервы. Секунду назад — королева Опал, а сейчас ему нужно поговорить с этим жалким эльфом?

— Могучий Бруин, не думаю, что есть нужда говорить с ним. Времени мало.

— Я должен поговорить с ним! — загремел Бруин, и камни засветились такой силой, что Опал решила уступить.

«Что ж, это не проблема. Оро подчинен мне. Моя воля — его воля».

Оро шагнул вперед.

— Бруин, друг мой. Я думал уже, что ты отошел в жизнь следующую.

Каменное лицо улыбнулось, и было похоже, что вместо зубов у него солнечный свет.

— Уже скоро, Оро Шайдова. Твое старое лицо нравилось мне больше, чем это молодое, хотя я вижу под ним твою душу.

— Душу, жаждущую свободы, Бруин. Свет взывает к нам. Некоторые из моих воинов потеряли разум, или близки к тому. Мы не можем так долго находиться на этой земле.

— Грядет время избавления, друг мой. Наша работа почти выполнена. Скажи мне, волшебный народец действительно в опасности?

— Это так. Королева говорит правду.

Глаза Бруина сузились.

— Но ты подчинен ей, как я вижу.

— Да, Бруин. Я в повиновении королеве.

Глаза колдуна засветились белым светом в камне.

— Я освобождаю тебя от оков твоих, чтобы мы говорили свободно.

«Нехорошо», — занервничала Опал.

Плечи Оро опустились, и создалось впечатление, что все его годы отразились на лице Беккета.

— У людей теперь есть оружие, — сказал Оро. Было странно слышать такие слова из уст маленького ребенка. — И оружие это для меня непостижимо. В памяти этого малыша я видел, что, не охотясь за нами, они тысячелетиями убивали друг друга. Они уничтожают землю! Уже несколько тысяч видов животных исчезли.

На каменном лице отразилась озабоченность.

— Разве они не изменились?

— Они стали более развитыми. И это все.

— Следует ли мне открыть вторую печать?

Оро потер глаза.

— Не могу тебе этого точно сказать. Это правда, королева Опал пресекала их попытки, но они собираются вместе против нас. Врата уже были атакованы дважды, и в атаках участвовали двое наших сородичей. Гном и эльфийка, и оба — опасные противники.

Каменное лицо вздохнуло, отчего из его рта полился белый свет.

— Всегда и везде были предатели…

— Мы больше не можем держаться, — признался Оро. — Некоторые мои воины уже отошли к Дану. Мир в хаосе, и если люди атакуют Врата завтра, не останется никого, чтобы их победить. С новым оружием людей, они найдут способ разрушить вторую печать.

Опал переполнял азарт, и если она могла сейчас подпрыгнуть вверх и захлопать в ладошки, она бы непременно сделала это. Оро убеждал этого старого идиота даже лучше, чем она сама.

— Народец увянет и умрет даже без солнечного света, — с невозмутимым лицом сказала она. — Вскоре мы исчезнем все вместе. Страдание — участь наша. Мы должны быть выше этого.

Оро мог только согласиться.

— Да. Мы должны быть выше.

Бруин долго колебался, и его каменные черты лица менялись, пока он думал.

— Очень хорошо, — наконец сказал он. — Я открою печать, но последний выбор за вами, Королева Опал. Когда близится конец, выбирать вам. Ваша душа будет отвечать за последствия, как уже отвечает моя.

«Да-да-да», — думала Опал, едва скрывая свой азарт.

— Я готова к этой ответственности, — мрачно заявила она.

«Как будто она не ожидала этого», — закатил глаза Оро за спиной Опал, прекрасно зная, что интересы народца ей глубоко безразличны. Но ее мотивации не имели значения. Значение имел только конечный результат — исчезновение человечества.

Внезапно лицо Бруина скрылось в кипящей магме, открывшей два отпечатка. Первый ключ Опал, и новый отпечаток, сияющий в кроваво-красной лаве.

— Выбирай без корысти, — раздался голос Бруина из-под камня. — Благоразумие навсегда закроет Врата, освободит все души и навсегда закроет путь. Отчаяние же освободит силу Дану и сотрет людей с лица земли. И снова на земле воцарится волшебный народец.

«А отчаяние — это отпечаток „Б“, — счастливо подумала Опал. — Всегда считала, что отчаяние — отличный мотиватор».