Шрифт:
— Ты сейчас реактируешь? — спросил Джед у нее.
— О! Я все время реактирую. Скоро ты тоже будешь так делать.
Он внимательно прислушался, пытаясь обнаружить малейшие изменения вокруг девушки, но ничего не услышал. Изменения, которые он хотел найти, были, вероятно, настолько незначительны, что он мог бы их почувствовать только тогда, когда присутствие большого числа реактистов имело бы собирательный эффект. Но почему бы не попробовать подойти к этому прямо?
— Скажи мне, Делла, что ты думаешь о Тьме?
Он слышал эхо ее сердитого лица, когда она произнесла сомневающимся тоном:
— Тьмы в мирах много…
— Зло, Грех, не правда ли?
— Конечно! Чем же еще это может быть?
Было ясно, что о Тьме Делла ничего не знает. Или даже если и знает что-то, то все равно не представляет себе Тьму на самом деле.
— Почему ты интересуешься Тьмой?
Он уже придумал ответ:
— Я как раз думал, что умение реактировать должно быть противоположно Тьме, и что это хорошая способность.
— Конечно, — сказала девушка. Она шла за ним по краю небольшой впадины, потом вдоль речушки, выбивавшейся из-под земли. — Разве может быть плохой такая красота?
— Это… красиво? — Он попытался смягчить вопросительную интонацию. Тем не менее его фраза больше походила на вопрос, чем на утверждение.
Теперь Делла говорила пылко и выразительно:
— Эта скала над нами… прореактируй, как она выделяется на фоне холодной земли, какая она теплая! Сейчас она исчезла, но через мгновение вновь появится, как только пройдет этот теплый поток воздуха. Вот она!
Джед был ошеломлен. Как у нее получается, что скала то появляется, то исчезает? Ведь он все время слышал эхо от ударов камней, и скала ни на палец не сдвинулась в сторону!
Услышав, что проход становится широким и прямым, он убрал свои камни.
— Ты сейчас реактируешь, правда, Джед? Скажи, что ты реактируешь?
Он заколебался, но потом словно по наитию сказал:
— Там, в реке, я реактирую большую рыбу. Она четко выделяется на дне реки.
— Это невозможно, — возразила она скептически, — я же ее не реактирую.
Но рыба там была! Джед слышал движение плавников, которые удерживали ее неподвижно против течения.
— Она там, уверяю тебя!
— Рыба не теплее и не холоднее воды, которая ее окружает. Я никогда не могла реактировать что бы то ни было в воде, даже ту вещь, которую бросала туда сама.
Чтобы скрыть свою ошибку, он смело заявил:
— А я всегда мог реактировать рыбу. Возможно, я реактирую иначе, чем ты.
Девушка слышимо огорчилась:
— Я об этом не подумала! О Джед! А если я не настоящая реактистка?
— Да нет же, Делла, ты — реактистка, это точно, — ответил он, прежде чем погрузиться в тревожное молчание. Как он мог рассчитывать перехитрить реактистов?
Снова до него донесся пугающий шум кожистых крыльев, и Джед удивился, что такие отчетливые звуки девушка не воспринимает. Звери достигли широкой части коридора и, чувствуя большое пространство, быстро летели к ним. Джед остановился на мгновение, чтобы прислушаться повнимательней. Он ясно слышал, что чудовищ стало вдвое больше.
— Что случилось, Джед?
Одна из тварей издала пронзительный крик.
— Субаты! — воскликнула она.
— Только один, — сказал он, чтобы не пугать ее. Если удастся, они убегут от преследователей. — Иди вперед, Делла. Я пойду за тобой на случай, если субат нападет.
Джед был доволен временным преимуществом, которое предоставила ему ситуация. Он мог не доказывать постоянно, что он реактирует. Он держал девушку за руку и следовал за ней. Однако несколько звуков было бы весьма кстати, чтобы тоже сориентироваться. И для этого, он продолжил беседу:
— Когда ты вот так ведешь меня за руку, — весело сказал он, — ты напоминаешь мне Добрую Выжившую.
— А кто это?
Идя за Деллой вдоль нависающего над рекой выступа, Джед рассказал ей о женщине, которая в его детских снах уводила его поиграть с маленьким мальчиком, жившим с ней.
— Глухое Ухо? — повторила она. — Так звали этого мальчика?
— Да. В моих снах он мог слышать только молчаливые звуки некоторых кузнечиков.
— Если они были молчаливыми, откуда ты знал, что эти кузнечики издают какие-то звуки? — она ловко провела его мимо колодца.