— Нтъ, не боле, чмъ мы есть!

— Боле, чмъ мы есть! Мы не шведы, мы совершенно самостоятельный народъ, — это первый параграфъ нашихъ основныхъ законовъ. Такъ напишите статью для «Новостей»; вы должны свободно высказать ваше мнніе. Посмотримъ, что вы изъ этого сдлаете.

Илэнъ вышелъ и затворилъ за собою дверь.

Но какъ разъ, когда Линге такъ нуженъ былъ покой для всей той работы, которую ему пришлось отложить въ сторону во время визита Шарлотты, въ бюро приходили одинъ за другимъ постители и безпокоили его. Наконецъ, пришла прачка изъ Гаммерсберга, — теперь уже въ третій разъ! Онъ уже и не помнилъ объ ея объявленіи, его легкомысленное сердце забыло про старую женщину.

— И чмъ люди считали «Новости?» Разв это клочокъ бумаги, въ который можно завернуть все, что угодно?

— Я просмотрлъ ваше объявленіе, мы не можемъ его напечатать, — сказалъ онъ и затмъ быстро принялся за разныя бумаги.

Женщина продолжаетъ стоять; она ничего не говоритъ, но она продолжаетъ стоять.

— У насъ нтъ мста для этого! — говоритъ Линге опять и протягиваетъ женщин объявленіе.

Эта-то ужъ во всякомъ случа не обворожительна; эта стиравшая женщина не была даже сама чистоплотной! И чего она дожидалась? Онъ привыкъ къ тому, что разъ онъ отказывалъ въ чемъ-нибудь, то дважды этого онъ не повторялъ: слово оставалось словомъ.

— Итакъ, вы не можете напечатать этого въ вашемъ листк? — спрашиваетъ спокойно женщина.

— Нтъ! Можете обратиться съ этимъ въ «Вечернюю Почту».

Женщина не отвчаетъ; она, кажется, не поняла его словъ.

Линге хватается за карманъ. Если бы у него были деньги при себ, то онъ далъ бы ей крону, хотя у нея очень не аппетитный видъ. Видитъ Богъ, онъ бы это сдлалъ! Онъ не былъ безсердеченъ; но ему надоли эти постоянныя просьбы женщины, она не производила больше на него впечатлнія. Но у него не было при себ денегъ. Онъ былъ радъ отъ всей души, когда, наконецъ, женщина ушла.

И какую благодарность получаешь за свою помощь? Ни малйшей. Одна лишь неблагодарность…

— Войдите!

Вошелъ довольно пожилой господинъ. Линге встаетъ, называетъ его Биркеландъ.

Это былъ норвежскій политикъ и владлецъ желзныхъ мастерскихъ, Биркеландъ; онъ тоже въ настоящее время членъ королевской комиссіи. Онъ очень блденъ, говоритъ взволнованнымъ, прерывающимся голосомъ:

— Мы понесли тяжелый ударъ! — говоритъ онъ.

— Ударъ? Что случилось? Кто-нибудь умеръ?

И Биркеландъ разсказываетъ медленно и грустно, что онъ пришелъ, чтобъ сообщить о смерти президента одельстинга. Онъ неожиданно умеръ утромъ отъ удара. Линге вздрогнулъ, — и былъ также потрясенъ.

— Президентъ одельстинга? Вы уврены въ этомъ?… Вотъ несчастье! Такая сила для лвой! Надежда и опора лвой во всхъ затрудненіяхъ.

Линге въ данную минуту искренно, сильно огорченъ; онъ понимаетъ все значеніе этого грустнаго событія; его партія лишилась самой умной и вліятельной головы въ стортинг, очень видной личности, пользовавшейся уваженіемъ и правой. Онъ сказалъ глухо, немного дрожащимъ голосомъ:

— Его нельзя никмъ замнить, Биркеландъ!

— Нтъ, его мы не можемъ замнить, я просто не знаю, что мы вообще будемъ длать.

Биркеландъ проситъ разршенія поговорить по телефону; онъ хочетъ сообщить эту всть Эрнсту Зарсъ.

Биркеландъ не привыкъ обращаться съ телефономъ. Линге даетъ ему нкоторыя указанія и потомъ снова садится.

Это самая страшная потеря, какая только могла поразить лвую именно въ данную минуту, когда поставлено такъ много на карту, когда должны были быть проведены такія коренныя реформы. Какъ все это грустно!

Вдругъ Линге разражается смхомъ.

Онъ напрягаетъ вс свои силы, чтобы подавить его, сильно краснетъ и все-таки громко смется.

Биркеландъ кончилъ; онъ отвернулся отъ телефона и смотритъ на него съ удивленіемъ. Линге нашелъ что-то очень смшное; его духъ снова воспрянулъ, онъ все еще борется со смхомъ.

— Ничего, — говоритъ онъ и качаетъ головой. — Наблюдали вы когда-нибудь за человкомъ, говорящимъ въ телефонъ? Онъ киваетъ, склоняетъ голову на бокъ, и видъ у него такой сочувствующій, будто онъ стоитъ передъ человкомъ, а не передъ деревяннымъ ящикомъ. Я это длаю точно такъ же. Ха-ха-ха!

Но Биркеландъ совсмъ не въ настроеніи смяться; на его лиц появляется слабая улыбка; онъ не желаетъ быть невжливымъ, но его губы дрожатъ. Онъ поправляетъ свои сдые волосы со лба и берется за шляпу; съ этой встью о смерти онъ долженъ обойти еще кое-кого, — правительство вдь тоже должно быть освдомлено. Да, да, ему будущее представляется очень мрачнымъ.

Линге, ставшій опять серьезнымъ, былъ съ нимъ вполн согласенъ.

Какъ только Биркеландъ ушелъ, Линге тотчасъ же принялся за дло, чтобъ выпустить экстренное прибавленіе съ этой встью; онъ, такимъ образомъ, предупредитъ «Вечерніе Листки». Въ теченіе одного часа весь городъ долженъ быть оповщенъ. Онъ написалъ превосходный «экстра-листокъ», — настоящее маленькое произведеніе, въ которомъ выражалъ горячую благодарность усопшему за его работу; каждое слово было преисполнено чувствомъ искренняго горя, и самъ Линге былъ доволенъ своимъ произведеніемъ.