Помешать ему было некому: сынишка забился куда-то в усадьбе, Светана.... Ну нужно же было помочь Чарджи собрать вещи! Особенно сейчас, когда к этой... к Марьяшке ему дорога закрыта. А там... а вдруг инал с собой возьмёт? Хоть бы кем...

Потаню спасло увечье - одной рукой он не смог крепко завязать узел на конце вожжей. И сорвался.

По счастью прибежала Любава, подняла крик. Самоубийство - дела скандальное. Хуже убийства - таким действием человек отрекается от бога, отказывается от главного дара - дара жизни. Самоубийц здесь и на кладбище не хоронят. Там освящённая земля, а вот таких - только за оградой, без отпевания. Соответственно - без упокоения души.

Для местных смерть - постоянный элемент жизни. И посмертие - тоже. Иметь в хозяйстве неупокоенного покойника, по здешним понятиям - очень не здорово. С одной стороны - Аким высказал, что думал. Проявил лучшие душевные качества: честность, искренность, открытость... И подарил холопу своему - свободу. "Это сладкое слово - свобода". С другой стороны - доведение до самоубийства...

Мда... Похоже, не мне одному в прошедшую ночь было муторно и тоскливо. Аким крушил своё семейство, Потаня сводил счёты с жизнью, меня депресняк наизнанку выворачивал... Может, дело не в моей подростковости? Чего-то там с погодой приключилось? Или, как моя бабушка говаривала:

– - Ах! Эти бесконечные протуберанцы на Солнце! Ну совершенно не дают спать!

На этот раз, вызванная приступом солнечной активности магнитная буря, целенаправленно утюжила Рябиновку и её окрестности. Потому что, когда ещё затемно, не выспавшийся и злой Аким явился на поварню, то ему на глаза попался чего-то жующий Хохрякович. И понеслось "продолжение банкета":

– - А! Твою...! Холоп Ванькин! Обжираешься тут! Разорить меня хотите! А ну пшёл отседова!

Он бы затоптал юношу ногами. Поскольку не о каком отпоре и речи не было. Но тут на крыльцо поварни вышла Домна. И - сказала. Охрим краснел и напрочь отказывался повторить:

– - Я, эта... далеко был... ну совсем на другом краю усадьбы... почти... не слыхал... и темно было... Она ему утиральник подала... да... и сказала так... ну, в два слова... а он и сел... ну там, на землю... устал, может... вот... а она своего-то за шиворот и в дверь... да... там только лавки попадали... а владетель посидел, значит... ну, возле крыльца... и тоже пошёл... к себе... досыпать наверно...

Вот так и сформировалась эта группа пеших туристов. Маршрут - "по родному краю". Последним к ним присоединился Хотен. Которому многочисленные "доброжелатели" внятно объяснили перспективы его ближайшего будущего. С учётом длины безостановочно и бездумно молотящего языка.

– - Понятно. А ты, Охрим? Тоже ко мне?

– - Нет. Ну... Не, я перед тобой должник и ежели чего - завсегда. Я ж обещался. Но... Меня Яков послал. Ну, у этих же... барахла много. Потаня не ходит. Вот коней дали с усадьбы. Теперь назад отвести надо. Поеду я. А?

– - Поедешь. Яков передать мне чего-нибудь велел?

– - Ну. Сказал, чтоб ты не уходил далеко - не дозовёшься. А я не пойму - чего тебе уходить-то? Пердуновка же твоя и вообще...

"И вообще...". Эх, Охрим, командир у тебя - светлая голова. Владетель, явно, был рядом. Злой, не остывший, непримиримый. Впрямую - не сказать. Вот и здесь: речь не о верстах - о расстоянии душевном. "Не забывай, не теряй из виду, не выбрасывай из сердца". И форма глагола... То ли это мне - "не дозовёшься", то ли - меня...

И тебя не просто так послал - мужиков в усадьбе немало. Но - за тобой, парень, долг передо мной. Вот этим меня и проверяют. Проверка на жадность. А также на глупость, вшивость и истеричность. Или - на щедрость, разумность и благородство. В зависимости от результатов.

– - Ладно. Коней уже развьючили - выводи да езжай. Да скажи Якову - не уйду.

– - А батюшке чего сказать?

– - Батюшке? Какому? Акиму Яновичу? Скажи, чтоб не болел. А то мне долги не с кого взыскивать будет.

Охрима аж передёрнуло. "Взговорил сын отцу таковы слова...". Дальше - только бой Ильи Муромца с Подсокольником.

Ситуация типовая, в эпосах прописана многократно. Знаменует крушение матриархата и победоносное шествие патриархата. Почему-то, при смене этих "хат", отец с сыном обязательно сходятся в поединке со смертельным исходом. Причём подрастающее поколение от всего этого помирает. Не, не хочу. Есть два рассказа, верхне- и нижненемецкий, где Гильдебранд всё-таки мирится с сыном. И это всего один случай на всю мировую культуру! А, плевать - я Акиму не сын, а пасынок. По официальной версии. По смыслу - вообще никто. Только всякие акыны с аэдами в таких мелочах разбираться не будут. Когда дело идёт об эпичности и красивости - подробности не интересны. Но всё равно: "пронеси, господи, мимо чашу сию". А то эту гадость хлебать совсем не хочется.

Охрим кланялся-прощался-обещался, но в гости не звал. Ну понятно - не на своём дворе живёт. А от владетеля приглашения не было. Наконец, он уехал. И тут Домна позвала к столу.

"Путь к сердцу мужчины лежит через желудок" - банально. И - не точно. Поскольку этот же путь ведёт и ко всем остальным мужским членам. Я, собственно говоря, про голову и добрые мысли в ней. А вы что подумали?

Первый раз за несколько дней похлебать горяченького. Вкусного, наваристого, пахучего. Мы-то и так не голодали. Чем брюхо набить - всегда было. Но щи от Домны... "Доменные щи". Удовольствие начинается ещё до первой ложки. От вида, от запаха. Ещё нет вкуса, ещё не "вкусил", но какое пред-вкушение! Говорят - ложку надо нести ко рту. Правильно говорят. Но вы поднесите её к носу. Можно закрыть глаза и просто... ну не знаю... дышать этим. Можно попытаться разложить на составляющие: это петрушка, это капуста, вот морковочка варёная... Даже запах соли можно выделить... Но я люблю... всё. Когда оно всё - вместе и в меру. В европах этого не понимают. Там нормальных щей-борщей вообще нет. Либо гамбургеры, либо бульончик. Монолитный. В смысле - из чего-нибудь одного. Да, бывает вкусно. Иногда - полезно. При болезнях. Нормальный европеец-американец полжизни есть фастфуд, полжизни - лечится бульончиками. А мне, пожалуйста, всё сразу - и первое, и второе. "А компот?". Компот здесь называют "узвар". С фруктами на Руси хорошо - вишнёвыми косточками все новгородские мостовые заплёваны. Понятно, что в Новгород везут не свежую ягоду, а сушёную, мочёную, даже солёную. Прямо по "Вишнёвому саду":