Холли взглянула на свой наручный компьютер, который по-прежнему не подавал признаков жизни, и подтвердила предчувствия гнома.

— Ты нам будешь нужен, чтобы добраться до оружия в шаттле, Мулч. У Джульетты есть немного оружия в доме, но она уже ведет туда берсерков. Нам нужно действовать быстро и разделиться. Это называется взять врага в клещи.

— Клещи, — вздохнул Мулч. — Клешни. Я люблю крабов. И лобстеров тоже. Правда, от них у меня пучит живот, но они того стоят.

Холли хлопнула себя по коленям.

— Пора двигать, — сказала она. Никто из людей не возражал.

Мулч посмотрел, как они заползают в ведущий к подвалу в поместье туннель, затем повернулся назад, в ту сторону, откуда они все пришли.

«Не люблю возвращаться по своим следам, — думал он. — Потому что обычно кто-нибудь охотится за мной».

Итак, они ползли, извиваясь, по давящему со всех сторон туннелю, в котором тяжело пахло землей, и ощущая всем телом нависшие над ними тонны и тонны породы — обвалившись, она раздавила бы их, как молот на гигантской наковальне.

Холли знала, что о том же думает сейчас каждый из них.

— Этот туннель выдержит, — сказала она, поймав паузу между вздохами и ворчанием. — Мулч лучший диггер на свете.

Туннель то и дело поворачивал, а единственным источником света для них служил мобильный телефон, примотанный ко лбу Батлера. Артемису на миг представилось, что они останутся здесь навсегда, словно три крысы в змеином животе, и эта змея медленно переварит их, и от них не останется и следа.

«И никто никогда не узнает, что с нами случилось».

Артемис знал, что мысль эта была пустой, потому что если они не выберутся отсюда, то на Земле не останется никого, кто захотел бы узнать, что произошло с их маленькой группой. И он никогда не узнает, сам он не смог спасти своих родителей или они погибли каким-то образом в Лондоне.

Тем не менее Артемиса не покидало чувство, что они близки к тому, чтобы умереть в этой огромной безымянной могиле, и оно только крепло с каждым сантиметром, на который он подтягивался, все дальше и дальше продвигаясь в недрах земли.

Артемис в очередной раз подтянулся в темноте и наткнулся пальцами на ботинок Батлера.

— Мне кажется, мы сделали это, — сказал телохранитель. — Достигли преграды.

— Преграда прочная? — долетел сзади голос Холли.

Затем послышались звуки, похожие на удары кулаком по холодцу, и потянуло вонью, как из лопнувшей канализационной трубы.

Батлер несколько раз кашлянул, длинно и затейливо выругался и сказал коротко, но с жутким подтекстом:

— Только корочка прочная.

Они протиснулись сквозь дыру на сбитый Батлером стеллаж с разбитыми винными бутылками. В обычных обстоятельствах Батлер, как и положено телохранителю, отодвигал бы стеллаж медленно, сантиметр за сантиметром, с оглядкой, но на этот раз проломился сквозь затычку Мулча так, словно за ним черти гнались. Не менее быстро проскочили в подвал и остальные двое, счастливые до небес от того, что туннель наконец закончился.

Артемис поднял отвалившееся донышко разбитой бутылки и понюхал оставшуюся в нем жидкость.

— Это точно не «Шато-Марго» урожая тысяча девятьсот девяносто пятого года, — заметил он.

— И даже не змеиное вино, — сказал Батлер, усердно чистивший себя найденной в подвале железной щеткой. — Хотя, пожалуй, я знаю пару наемников, которые смогли бы это выпить.

Холли взобралась по высоким каменным ступеням старинного — семнадцатого века — подвала и прижала ухо к двери.

— Ничего не слышу, — произнесла она немного погодя. — Только ветер снаружи дует, и все.

Батлер решил отвлечь Артемиса от разоренного стеллажа.

— Пойдем, Артемис. Нам нужно найти мое оружие, пока им не завладел пассажир, который едет в теле Джульетты.

Холли чуть-чуть приоткрыла дверь и заглянула в щелку. За дверью начинался коридор, а дальше, примерно в середине коридора, стояла группа пиратов с автоматами. Они стояли смирно, очевидно, пытаясь остановить свои трясущиеся, гремящие кости.

— Как дела? — спросил подкравшийся к Холли сзади Батлер.

Холли затаила дыхание и осторожно прикрыла дверь.

— Не ах, — ответила она.