Шрифт:
Батлер нахмурился и принял боксерскую защитную стойку.
— Эй, что ты делаешь?
Беллико не ответила. В голосе большого человека прозвучала тревога, и этого было достаточно для Беллико, чтобы понять: она на правильном пути. Беллико кружила по кабинету, как балерина, и с каждым новым поворотом скорость ее движений все возрастала.
— Остановись! — крикнул Батлер, пытаясь уследить за движениями сестры. — Ты не можешь победить!
Беллико могла победить, она была уверена в этом. Тело этого старого мужчины не идет ни в какое сравнение с телом юным и сильным, которым обладала она. Она двигалась все быстрее, ее ноги сейчас едва касались пола, воздух свистел в нефритовом обруче на ее длинных, собранных в конский хвост волосах.
— Я даю тебе еще один шанс, Джульетта, или кто ты там есть. Остановись, или я должен буду ударить тебя.
Он блефовал. Он отчаянно, откровенно блефовал.
«Я выиграю», — подумала Беллико, чувствуя себя непобедимой.
На сорок втором движении Беллико высоко отбросила себя назад в воздухе и оперлась задней ногой о стену, резко меняя направление и поднимаясь выше. Затем она ринулась вниз на Батлера на огромной скорости, ее пятка превратилась в наконечник стрелы, направленной в нервное сплетение на шее Батлера.
«Сейчас вырублю этого человека и разломаю защитную панель», — подумала Беллико, заранее празднуя свою победу.
Батлер ударил по ее пятке своей левой ладонью, а пальцами правой руки ткнул Беллико в живот — достаточно сильно, чтобы сбить дыхание, потому что нет на всей планете бойца, который мог бы продолжать сражаться, когда его лишили возможности дышать. Беллико свалилась на ковер, как мешок с камнями, и застонала, свернувшись в клубок.
— Как? — выдохнула она. — Как?
Батлер поднял ее, схватив за воротник.
— Тогда у Джульетты был день рождения. Я просто позволил ей победить.
Он подтащил Беллико к защитному терминалу и уже набрал код, когда услышал позади себя частые звуки цокающих по паркету когтей. Их он узнал сразу.
«Теперь меня атакует собака».
Но он ошибся. Собака набросилась на Беллико, вместе с нею нырнула, сбив стальной ставень, сквозь окно кабинета, и они исчезли, оставив Батлера с лоскутом от платья Джульетты в руках. Батлер растерянно посмотрел на упавший ставень и подумал:
«Теперь я даже не знаю, жива моя сестра или нет».
Он поспешил к столу Артемиса и активировал камеры наружного наблюдения — как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джульетта треплет собаку по голове и исчезает из вида — если он не ошибся, навстречу Опал.
— Пока жива, — пробормотал телохранитель.
А там, где есть жизнь, остается и надежда. По крайней мере, еще на пару часов.
ГЛАВА 11
СМЕРТЬ ОТ КРОЛИКА
Под поместьем Фаул и чуть-чуть левее
Никого, будь он человек или эльф, не объявляли мертвым столько раз, сколько Мулча Диггамса, и он чрезвычайно гордился этим рекордом. По мнению Мулча, объявить его мертвым было для ПП наименее постыдным способом признаться в том, что он опять, в энный раз, ускользнул от них. В баре для беглых «Пьяный попугай» такие объявления ПП о признании кого-нибудь мертвым распечатывали и наклеивали на Стене героев.
Мулч бережно хранил воспоминания о том, как впервые имитировал свою смерть, чтобы сбить со своего хвоста полицейских ищеек.
«Боги мои, боги! Неужели с той поры прошло уже более двух сотен лет? Время летит быстрее, чем ветер сквозь задницу, как говаривала моя Бабуля, благослови ее небеса».
Он был на деле со своим кузеном Нордом в богатом районе Хэвена, когда домовладелец неожиданно возвратился с конгресса в Атлантиде, где, как предполагалось, должен был прожить на деньги налогоплательщиков еще два дня.
«Ненавижу, когда они являются домой раньше времени, — подумал Мулч. — И зачем, если они знают, что при этом всегда много шансов на то, чтобы застать в своей гостиной воров?»
Короче, тот домовладелец оказался бывшим работником правоохранительных органов с лицензией на владение электродубинкой, которой он с превеликой охотой принялся дубасить кузенов-гномов. Норд сумел ускользнуть в их туннель, а Мулч был вынужден схватиться за сердце, симулируя приступ, а затем вывалился в окно и изображал мертвого всю дорогу, пока плыл по реке вниз по течению.
«Труднее всего было прикидываться трупом, — вспомнил Мулч. — Нет ничего более неестественного, чем держать руки расслабленными, когда они так и чешутся».