Он отвернулся, так что она не видела его лица.

— Рассказать о чем, София?

— Как ты стал совладельцем ранчо? Что случилось с Розой? Мария посоветовала спросить у тебя.

— Зачем тебе это нужно? Ты начнешь жалеть меня, тогда как у тебя собственных проблем предостаточно.

Томас явно пытался сменить тему.

— Проблем?! — возмутилась девушка. — У меня их нет! Была ли я подавлена, когда приехала сюда? Конечно! Но я готова начать жизнь с чистого листа. И ты единственный, кто об этом знает, потому что я все тебе рассказала. А что я знаю о тебе?

— София… — Томас попытался успокоить ее.

Боже, как ей нравится, когда он вот так произносит ее имя! София упивалась его голосом. Но пропасть между ними оказалась куда значительнее, нежели она рассчитывала.

— Не заговаривай мне зубы! Тебя никто не заставлял упоминать о Розе. Этим ты только подогрел мой интерес. У нас было достаточно времени, чтобы побеседовать. Например, когда мы гуляли, или той ночью, когда мы…

Закончить фразу София не смогла, так как ей вдруг стало стыдно за ту ночь и она покраснела. Она призналась Томасу в самом сокровенном — своей девственности — и теперь чувствовала себя полной дурой. София заморгала, пытаясь скрыть слезы.

— Мог бы сам все рассказать мне, — прошептала она.

— Мог.

— А сейчас расскажешь?

— Я не хочу, чтобы ты испытывала жалость ко мне, — заявил Томас и отошел в сторону.

— Ее фотография на стене… Мы проходили мимо нее тысячу раз, но ты молчал. Ты говорил о Мигеле, но никогда — о его сестре. Ни разу до тех пор, пока мы не очутились на мосту. Мария считает, что ты винишь себя. В чем твоя вина?

— Не важно. Я пытаюсь жить дальше. — Он был словно натянутая тетива лука.

София покачала головой:

— Это не так.

Томас повернулся к ней, еле сдерживая злость и отчаяние, и рявкнул:

— Почему бы тебе просто не отдохнуть, а?! Мы оба знаем, что ты тут пробудешь недолго. К чему все усложнять?

Его ответ расставил все точки над «i». София поняла наконец, что она влюбилась в Томаса. Да, да! Прежде она игнорировала это, но невозможно было скрыть гигантский клубок нахлынувших на нее эмоций. Она влюбилась не в того человека и в неподходящее время.

— Ты лишь хочешь жить дальше, — не унималась София, — но у тебя не очень-то получается. Ты закрылся от мира и не можешь найти дорогу.

Она подошла к Томасу и взяла его за руку. Рука была теплой, но от напряжения казалась железной.

— Я счастлив здесь.

— Не верю.

София удивилась собственной смелости. Она была более чем уверена, что за молчанием Томас скрывает свое горе.

— А тебе и не нужно мне верить, — пробормотал он.

— Да, я знаю. Я на себе прочувствовала, как ранчо помогает исцелить душевные раны. Но дело не только в ранчо. Дело в тебе. Ты помог мне разглядеть вещи, которые я прежде не замечала. Это хорошо. Я рада, что ты появился в моей жизни. Не знаю даже, как тебя отблагодарить.

— Разве мне когда-нибудь требовалась благодарность? — Она промолчала, Томас кивнул. — Вот и я о том же. Никогда.

— Тем не менее я не перестаю благодарить тебя. Единственная вещь, которая ранит меня, — твое молчание.

— Чем я мог тебя обидеть? — спросил Томас.

— Когда людям не наплевать друг на друга, они разговаривают, делятся секретами, а не скрывают их. Ты был мне небезразличен, и я делилась с тобой самым сокровенным, а взамен наткнулась на стену. Это больно. Энтони подорвал мое доверие к людям. Я не позволю тебе сделать то же самое.

— Энтони изменил тебе.

— А ты…

София не закончила, но Томас понял, что она говорит о Розе. Он бросился к ней и больно сжал ее руки. Потом отпустил их и приподнял ее подбородок:

— Я любил Розу. Когда человек кого-то сильно любит, ему сложно преодолеть боль утраты. Я пытался справиться со своей болью. Той ночью я был с тобой. Только с тобой, и ни с кем больше. — Томас говорил искренне.

Надежда все-таки опасная штука. От одних лишь этих слов София растаяла и прижалась щекой к его ладони. Неужели он не упоминал о Розе только потому, что не хотел мешать их отношениям? Это казалось невозможным. Но что, если это правда? Что же ей теперь делать?

— Расскажи мне о поло, о семейном бизнесе.

— Нет. Я не хочу возвращаться в прошлое. И не буду. Извини.

Отказ Томаса обескуражил Софию. Она старательно подталкивала его к душевному разговору, а он игнорировал ее вопросы, лишь увеличивая тем самым барьер между ними. Нужно поскорее вернуться на ранчо. Чтобы не зайти слишком далеко. Пока она не совершила чего-нибудь, о чем в будущем пожалеет.

— Ты, должно быть, замерзла, — заметил Томас. — Надо было надеть свитер.

— Я в порядке.