— В таком случае заберите его паспорт и оставьте его в отеле, — предложил Дронго, — под мою ответственность. Уверяю вас, что он никуда не сбежит.

— Вы понимаете, что ваша ответственность в данном случае ничего не решает? — спросила следователь. — Я просто обязана его задержать, пока не выяснится, кому именно принадлежал этот нож. И пока мы не проведем все необходимые экспертизы.

— Повторяю: я убежден, что он невиновен. Пожалуйста, поверьте мне, — попросил Дронго.

Энн взглянула на Пуллена. Тот пожал плечами.

— Мне кажется, мсье эксперт прав, — сказал он по-французски.

— Хорошо, — решила следователь, — сегодня я не стану его задерживать. Но если завтра ничего не поменяется, я задержу его как основного подозреваемого.

— Спасибо, — кивнул Дронго. Он немного помолчал и затем сказал: — Мне нужно будет еще раз внимательно просмотреть все записи.

— Мы все увидели, — мрачно напомнила Энн, — на камерах ничего нет. И наши офицеры уже по второму разу все просматривают. Если бы там был убийца, они бы его обязательно увидели. Нет, камеры нам не помогут.

— И все-таки я просил бы вашего разрешения еще раз просмотреть записи, — повторил Дронго.

— Я думаю, мы сможем это организовать, — согласилась следователь, — интересно, что потом? После просмотра. Вы сможете назвать нам имя убийцы? Кто это сделал и почему?

— Полагаю, что психологический портрет убийцы у нас уже есть, — неожиданно произнес Дронго.

Пуллен изумленно посмотрел на него.

— В каком смысле, господин эксперт? Мы пока ничего не знаем.

— Мы знаем уже очень много, — возразил Дронго, — и теперь начинается самая важная часть в расследовании.

— Какая важная часть? — все еще не понимал Пуллен.

— Размышления. Думать, решать, анализировать, попытаться понять, что именно здесь произошло.

— И вы полагаете, что таким образом можно раскрыть преступление? — все еще не мог успокоиться Пуллен.

— Только таким образом и можно, — убежденно произнес Дронго, — я уже сейчас могу нарисовать вам портрет возможного убийцы. Во-первых, обратите внимание, что его нет на камере наблюдения. Значит, этот человек должен был понимать, что работающие камеры у лифта могли обнаружить его присутствие. Значит, он заранее просчитал, что будет лучше пройти именно по аварийной лестнице, где не было камер. И таким же образом он ушел. Затем удары, о которых говорил нам Рожкин. Он мерзкий тип и готов на все ради денег, но он обратил внимание на очень важную деталь. Это была либо истеричная женщина, либо мужчина, находившийся в бешенстве. Так обычно бьют только из желания не просто убить, а разорвать, растерзать, уничтожить. И наконец, третье, самое главное: все, кто давал показания, так или иначе подтверждали алиби друг друга.

— И получается, что никто не виноват, — вставил Пуллен, видя, что следователь молча слушает эксперта, — тогда кто убийца? Или вы считаете, что они все покрывают друг друга? Хотя такого не бывает ни в жизни, ни даже в книгах.

— В книгах бывает, — улыбнулся Дронго, — вспомните Агату Кристи и убийство в Восточном экспрессе. Двенадцать собравшихся людей убивают злодея, каждому из которых он причинил страшное горе. Мне очень нравилась книга и еще больше нравился фильм по этой книге, где снялось такое невероятное количество известных актеров. Но это было в юности. Уже став взрослым, я начал понимать всю искусственность этого положения и надуманность сюжета. Собрать двенадцать человек со всего мира, чтобы они так или иначе оказались связаны с убийцей, причем от собственного секретаря до проводника вагона, — это невероятная история, которой в жизни просто не может произойти. Но история была великолепной. Здесь у нас нет двенадцати человек. Их всего семеро, если не считать помощника Тугутова. И вряд ли они могли договориться. Слишком разные люди и разные интересы.

— Тогда скажите, кого именно вы подозреваете? — не успокаивался Пуллен.

— Пока не знаю. Но есть еще один исключительно важный фактор. Убийца или его одежда до сих пор находится в здании отеля. Он не мог успеть выйти из здания сразу после убийства. Кровь была даже на стенке коридора. А это значит, что убийца просто должен был испачкаться. И хотя бы попытаться сменить одежду.

— Все эти рассуждения не помогут нам обнаружить преступника, — развел руками Пуллен, взглянув на молчавшую Энн Дешанс.

— Слишком много разговоров, господин эксперт, и ничего конкретного, — резко сказала она.

— Пока ничего, — согласился Дронго, — я пойду смотреть это внутреннее кино и думаю, что до завтрашнего утра смогу найти решение этой задачи.

— Не слишком самонадеянно? — спросила следователь. — Или вы считаете, что, сумев покорить такую роковую женщину в течение одного вечера, вы сможете так же быстро найти убийцу?

— Пока не знаю. Я никогда не даю гарантий. Но в любом случае я буду думать, как мне поступить. И размышлять… Тем более что это неприятным образом связано и со мной лично.

— Скорее приятным образом, — иронично поправила его Энн.

— Вы правы, — согласился Дронго, — я готов это признать. Она действительно была очень привлекательной женщиной.

— Хватит, — поморщилась следователь, — вы уже много раз за сегодняшний день сказали нам это. Вам не кажется, что пора остановиться?

Пуллен усмехнулся и лукаво подмигнул Дронго. Очевидно, разговоры о красоте и сексуальной привлекательности погибшей раздражали мадам следователя.

— С вашего разрешения, — сказал Дронго, — я пойду вниз и еще раз просмотрю все пленки. Может быть, что-то найду.