Эта предосторожность оправдала себя. Когда я вошел в палату на следующей неделе, Карлос сильно дрожал от того, что медсестра из отделения три раза не смогла установить ему капельницу.

В бесцеремонной манере, которую мы уже начали узнавать, она сказал: «это началось в 1970-ых, после того, как я однажды зашел в церковь».

Я начал сильнее беспокоиться о его здоровье, чем о том, что ему «не хватит» ДМТ белого человека.

Я предупредил его: «эта доза подтолкнет тебя. Она поможет тебе понять, каково будет принять в два раза больше. Это психоделическая доза».

«Окей, мне не терпится ее получить. Я бы хотел испытать побольше психоделического воздействия».

Инъекция прошла спокойно. На 12 минуте он громко рассмеялся и воскликнул:

Черт возьми! Тут нет никакой духовной ценности… никакой! Спросите у меня что-нибудь.

«Что произошло?».

Я думал: что это? Потом я понял. Это вещество. Это то, что оно делает. Там было слишком много всего, чтобы осмыслить. Это как слушать слишком громкую музыку. Я не знал, что происходит. Я думал, что умер. Я принимал очень много психоделиков, и ничего подобного этому не происходило. Моя нервная система была раздавлена. Мой дух был разбит.

«Что ты имеешь в виду, говоря дух? Мне кажется, что ты говоришь о своем представлении о себе, о своей личности».

Ну, мы могли бы поспорить о терминах.

«Когда я думаю о духе, я думаю о нерожденном и неумирающем. То, что было до и будет после, и не зависит от тела».

Я привык к «Я», которое находится в теле, и я могу покинуть тело, поэтому оно от него не зависит.

Казалось, что наш разговор добавил ему энтузиазма.

Я видел себя на самом основном уровне. Ты знаешь, что существует определенный звуковой и визуальный спектр, который можно настроить на себя? Он полностью был там.

«Н забывай, что это только половина дозы».

Это пугающая мысль.

Пришла моя очередь: «теперь ты понимаешь!». Действительно ли ему хотелось принять вдвое большее количество ДМТ? Я бы предпочел, чтобы он ушел сейчас, чем если бы мы все потом пожалели.

«Как ты относишься к удвоенной дозе?».

Какова ее ценность? Как может этот опыт помочь мне, человечеству или моей общине? Если бы я вернулся со знанием чудесной правды, это было бы здорово.

Я засмеялся и сказал: «ты двадцать минут без перерыва проговорил „ни о чем“».

Когда он закончил заполнение оценочной шкалы, он сказал:

Наверное, я до конца буду участвовать в этом исследовании. Я приму дозу в 0,4 мг./кг, а потом приму участие в проекте по изучению пиндолола. Но я не думаю, что после этого буду еще принимать ДМТ. Мне кажется, что шаманы в Южной Америки используют другие растения для того, чтобы заполнить ДМТ и сделать его более здравым. Чистый ДМТ кажется пустым.

В то утро, когда Карлосу должны были ввести 0,4 мг./кг., он потел и дрожал, когда я вошел в комнату.

Карлос сказал: «в основном, это телесный страх. Это стресс. Нет возможности подготовиться к этому. Он попадет очень быстро. Принимая дурман, я боялся смерти, но постепенно привык к этому. Приняв на той неделе 0,2, я подумал, что ты дал мне не то вещество, что я отравился, что я умер. Чувство давления было ужасным. Я принимаю вещество для того, чтобы покинуть свое тело, а не для того, чтобы подвергать его давлению».

Я постарался успокоить его: «эта доза будет больше по количеству, но не будет качественно другой».

Когда я начал вводить ему вещество, он начал произносить мантры. Когда я ввел половину солевого раствора, он резко замолчал. На второй минуте он сделал глубокий выдох. На 2 или 3 минуте он снова начал произносить мантры, на этот раз потише.

На 12 минуте он сказал:

Снимите с меня повязку, пожалуйста.

Лора сняла с него повязку.

Это было очень необычно. В течение примерно трех с половиной минут я не был человеком. Эта доза создает количество стресса, равное которому не встречается в анналах истории Карлоса.

Он прочистил горло, и сказал:

Я встретил самого себя в роли Создателя.

«Создателя?..»

Создателя всего. Я осознавал это и раньше, но не таком уровне.

«Один из наших добровольцев любит повторять, что можно быть атеистом лишь до 0,4».

Это правда.

Карлос сделал глубокий вдох, и начал рассказывать нам о том, что произошло. Было трудно следовать за тем ритмом, в котором он рассказывал свою невероятную историю.