– Ты не можешь этого сделать, – угрюмо возразил представитель. – Твоя жизнь в опасности, несмотря на то что госдепартамент и приставил к нашему особняку полицейских и федеральных агентов. Пойми ты, наконец, гусанос выгодна твоя смерть – они скажут, что ты хотел попросить политического убежища и был за это убит кубинскими спецагентами. Так они скажут. Ты должен терпеливо ждать, кубинское правительство делает все возможное для воссоединения твоей семьи.

В семь часов вечера следующего дня Хуан Мигель твердо довел до ушей Делфина:

– В госдепартаменте и службе миграции ничего не слышали об ограничениях телефонных разговоров во времени.

– Как же ты достал! Мальчик купается, понимаешь? Здесь цивилизация. Люди моются каждый день, чтобы быть чистыми, – театрально иронизировал Делфин. – Я больше не могу с ним разговаривать, хочешь с ним пообщаться, Альфредо?

К трубке подошел племянник Ласаро.

– Да, я слушаю.

– Я бы хотел пообщаться с Элиансито, – не отступал отец.

– А с кем я имею честь разговаривать? – под всеобщий одобрительный хохот продекларировал Альфредо.

– С человеком! – заорал Хуан Мигель, не в силах сдерживать слезы. – С человеком, приходящимся Элиану родным отцом. Не бог весть кем, просто отцом! Дайте мне поговорить с сыном, ублюдки! Позовите его! Я не желаю общаться с вами, я хочу слышать своего Элиана!

– Папа! Что ты кричишь? – прервал его детский голосок.

– Элиан… Мой мальчик! С тобой все в порядке?! – опомнился Хуан Мигель, проглатывая комок в горле.

– Все хорошо, папочка. Наконец-то ты позвонил, а то я так соскучился, – прошептал он.

– Я тоже соскучился, любимый мой… А почему ты говоришь шепотом?

– Просто я не один. Потом меня наругают, если я скажу что-нибудь не то.

– Я обязательно передам тебе сотовый телефон, и ты сможешь звонить сам, когда захочешь, и говорить то, что хочешь.

– Ух ты, здорово… – негромко запищал Элиан, озираясь по сторонам. – Ты что, плачешь?

– С чего ты взял… Нет. Что за уколы тебе делают?

– Я не знаю, папа. Но меня от них тошнит, а вчера вырвало.

– Потерпи, скоро все это закончится, – подбодрил сына отец.

– И мы снова будем все вместе – ты, я и мама? – спросил Элиан. – Плохо, что мама потеряла память.

– Потеряла память? – не понял Хуан Мигель.

– А ты не знал? Она ничего не помнит и никого не узнает. Сперва ее выкрали инопланетяне на летающей тарелке, потом они ее вернули на мыс Канаверал, но она всех забыла, даже меня и тебя. Доктор сказала, что как только к ней вернется память, она сразу найдется, но это произойдет не скоро. – Голос мальчика стал увереннее, видимо, эти слова у его временных опекунов считались правильными. – Я успею еще раз съездить в Мир Будущего Epcot – я уже отослал потомкам свою фотографию с Микки-Маусом. Когда мама найдется и ты приедешь в Соединенные Штаты, мы еще раз сфотографируемся в парке Диснея и оставим потомкам наш общий снимок.

– Сыночек мой, я, твои родные бабушки Ракель и Мариэлла уже приехали в Соединенные Штаты, чтобы забрать тебя домой, на Кубу… – подбирая нужные слова, пытался объяснить отец.

– Ты уже приехал?! – удивился мальчик. – Ну, тогда оставайся здесь. Я не хочу на Кубу. Мне сейчас никак нельзя на Кубу… Ведь мама здесь, в Соединенных Штатах. Надо дождаться, когда к ней вернется память, но это произойдет не скоро…

– Они специально тебе это говорят, они тянут время, сынок. – Разум Хуана Мигеля не находил, что сказать шестилетнему мальчику, но из его сердца рвалась правда. Судьбой маленького Элиана стали эксперименты над его сознанием и глубокое горе, которое ему предстояло пережить. Сообща они смогут преодолеть его. Папа поможет ему повзрослеть раньше срока, так уж получилось. Уста Хуана Мигеля вымолвили то, что Элиан должен был узнать рано или поздно, но лучше ему было услышать это от родного и любящего отца. – Твоя мама умерла, мой мальчик, она бы никогда тебя не забыла… Она сейчас в раю, вместе с ангелами… Высоко, на небесах… Все люди когда-нибудь оказываются там и находят друг друга.

– Она не умерла! – заплакал Элиансито, и из его рук выхватили трубку.

– Ну что, допрыгался, – злорадно произнес Делфин. – С помощью психоаналитиков мы без труда докажем, что ты травмируешь психику ребенка. Этот разговор был последним. Больше тебе не удастся доставать нас своими звонками…

– Они промывают ему мозги, – пожаловался Хуан Мигель своему адвокату. – И они больше не подзывают его к телефону.

– Боюсь, что формальный повод для подобных действий у них теперь есть, – грустно покачал головой Грэг Крэйг. – Апелляционный суд в очередной раз вынес устраивающий их вердикт. Им удается затягивать процесс. Никакой конфискации и конвоирования мальчика – предложение службы СИН и прокурора Рино они просто высмеяли с помощью своих психиатров-экспертов. Кроме того, они нашли свидетелей – недавних перебежчиков с Кубы, давших показания под присягой, что ты жестоко обращался с Элианом и бил его маму. Ты не сможешь больше с ним говорить. Их адвокаты утверждают, что мальчик тебя боится.

– Но это ложь! – возмутился Хуан Мигель, – Я даже не наказывал его – он всегда был послушным мальчиком, и с Элисабет мы редко ссорились, когда были вместе. Во всяком случае, до рукоприкладства дело не доходило.

– Я знаю, что ты хороший отец и отличный человек, – резюмировал Крэйг. – Но постарайся набраться терпения. На нашей стороне закон и поддержка официальных властей.

– Они не уважают ни закон, ни свою власть, а еще хотят, чтобы мы не уважали свою, – со злостью выдавил Хуан Мигель. – Мой мальчик никогда не боялся меня, никогда не боялся Кубы…