– Она уходит! – беспомощно развел руками Рикардо Сикейрос, столкнувшись на лестнице с боссом. Он указал в сторону лифта. – Вы разминулись буквально на пару секунд!

– Она хочет улизнуть! – заорал Каноза. – Все в паркинг!

Многочисленная свита ринулась исполнять приказ.

Когда Летисия подошла к «Феррари», там уже стояли самые шустрые исполнители воли дона. Сам мистер Каноза подошел минут через пять.

– Какой же надо быть неблагодарной, чтобы так со мной поступать, – перебарывая одышку и гнев, вымолвил дон Орландо.

– Орландо, я устала от твоей опеки, а больше всего от твоих приступов ярости, – подбирая нужные слова, произнесла Летисия. – Я живу не в концлагере и не в индейской резервации. И то, чем ты меня одариваешь, мне вовсе не нужно. Можешь забрать и этот чертов «Феррари», и все побрякушки. Моя свобода не продается. Ты можешь меня убить, но ты убьешь мое тело, а не мою свободу. Я всегда буду делать то, что хочу – ты не мой рабовладелец, а я не твоя раба.

Она швырнула в него брелок с ключами от автомобиля и резко повернулась к травелатору, ища табличку с указателем стоянки такси.

– Постой, не горячись, – изменился в тоне Каноза. Из них двоих, пожалуй, рабом был именно он. Рабом своей страсти к этой строптивой хищнице. – Скажи, чего ты хочешь?

– Я просто хочу расслабиться, – приняла капитуляцию Летисия. – Подальше отсюда.

Каноза свирепо покосился на телохранителей, и те отвернулись, оставив «голубков» наедине.

– В «Жемчужину»? – предложил дон Орландо.

– Как скажешь, – улыбнулась Летисия и подняла брелок. Сикейрос захлопнул за ней дверцу «Феррари». Но этого ей было мало. Стекло опустилось. В уголке рта торчала сигарета. Сикейрос поднес зажигалку. «Вот так, бульдог», – включила тумблер надменности Летисия и повернула ключ зажигания. Желтый жеребец заржал скрипом колес и понесся к выезду.

У «Жемчужины», как всегда, было столпотворение. Кортеж с Канозой, Летисией и их многочисленными «пажами» выбежали встречать владельцы клуба, автоматически присоединившиеся к потешной армии прихлебателей. Они собственноручно отцепили толстенный бархатный канат ограждения. Фейс-контролер вместо привычного, еле заметного кивка согнулся в раболепствующем поклоне. Застыл и народ, безнадежно выстаивающий очередь. В клуб входил король Маленькой Гаваны со своей принцессой…

Столик в ротонде освободили в мгновение ока. Каноза плюхнулся на красный кожаный диван и отдал распоряжение официантам угостить всю публику шампанским за его счет.

– В честь премьеры «Тропикана-шоу» в «Национале»! – бросил он между прочим учтивым хозяевам заведения. Те тут же отреагировали – заставили диджея-МС объяснить гостям, по какому случаю бесплатная попойка.

– Только что состоялась грандиозная премьера нового шоу звездного латиноамериканского балета «Тропикана» на неделе высокой моды! – заорал в микрофон диджей. – Бесплатное шампанское в честь примы – сногсшибательной Летисии, которая почтила нас, простых смертных, своим присутствием! Выходит, мы не совсем простые смертные! В «Жемчужине» только избранные! Небожители! Мы можем лицезреть вживую наших идолов! Браво, Летисия! Брависсимо, «Жемчужина»!

Публика засвистела и завизжала, имитируя неподдельный восторг. Пара-тройка «фриков» двинулись к ротонде за автографами Летисии. Путь им пресек бдительный Сикейрос, получив в награду одобрительный кивок босса. Довольный приемом Каноза выложил «дорожку» «кокса», словно находился в своих частных апартаментах. Моргнув глазом, пригласил Летисию. Она отказалась:

– Сегодня только шампанское…

– Нам сюда «Вдову Клико» восемьдесят шестого года! – крикнул вдогонку удаляющемуся халдею дон Орландо и смерил возлюбленную победоносным взглядом. «Две тысячи за бутылку, милочка…» – прочитала она в его вытаращенных после втянутой ноздрями «дорожки» глазах и тут же осекла себя на мысли, что с большим удовольствием распила бы сейчас бутылочку семилетнего рома «Гавана Клаб» за двадцать песо. Смешав его разве что с колой кубинского производства. Хотя «аньехо» [57] лучше пить неразбавленным. В Майами всех пичкают «баккарди». Контрабандный кубинский ром могут позволить себе лишь подобные Канозе…

В этой клоаке пафоса, алчности и разврата наверняка были и «Карта оро», [58] и «Аньехо». Но Летисии почему-то не хотелось предаваться ностальгии в присутствии врага. Как-нибудь в другой раз. Ведь когда-нибудь руководство разрешит ей вернуться домой. И тогда где-нибудь в старой Гаване, в Богедита-дель-Медьо, а еще лучше дома, на калье Меркадерес, в кругу семьи, с мамой, одной из старейших скрутчиц сигар фабрики «Партагас», она вытянет ноги на гамаке, чтобы выкурить сигару от любимца Фиделя гуахиро [59] Робайны и насладиться настоящим кубинским ромом. А потом она войдет с террасы в комнату, где застанет маленького Альфонсито со своим родным отцом. Семейная идиллия почему-то не рисовалась без образа Карлоса. Ее любимого…

Карлос?! Летисия не поверила собственным глазам. В центре танцпола Карлос выделывал па, танцуя сальсу в паре с роскошной блондинкой. Татуировка в виде солнца на ее пупке показалась Летисии до боли знакомой. Ну, конечно, эту кошечку она бы не спутала ни с кем. Именно она исчезла тогда с виллы Вертуса, что позволило скорректировать алиби. А теперь с ней развлекается Карлос. Гладит ее волосы и пощипывает зад! Боже, они целуются в губы! Что-то неведомое, то, что было выше ее сил, вытолкнуло Летисию на танцпол. Она почти вплотную приблизилась к Карлосу и его спутнице. Возможно, впервые в жизни Летисия не знала, что предпринять. Вокруг задорно скакали жгучие парочки, а она стояла как вкопанная, не в силах сдвинуться с места. Они встретились взглядами с Карлосом, и он почему-то опустил глаза…