Арчибальд, поравнявшись с Бендой, остановился. Конь встал за спиной хозяина, подогнув одну ногу, и задремал. Рыцарь воткнул факел под мышку изваянию.

– Кажется, сбился со счета. Мы из какого отверстия вышли, из этого или того?

Бенда оглядывается, пожимает плечами.

– Ладно, не стоит, это все ерунда, от страха. Кто эти идолы – вы знаете?

Бенда качает головой.

– Я так и думал. Языческое капище, не иначе.

Рыцарь зашел за ограждение через один из проемов, каковые располагались около каждой каменной фигуры, поворошил носком сапога россыпь монет на полу.

– Кто бы мог подумать, что желания действительно сбываются? – проговорил он, усаживаясь на золото. Прислонился к барьеру, зачерпнул горсть, открыл ладонь —

желтые кругляшки стекли между пальцами. – Двадцать лет я коплю по грошам, бьюсь на турнирах, получаю первые призы... А тут пылится груда денег, крохотной части которых мне хватило бы, чтобы...

– Про пыль – это вы преувеличили. – К ним подошел Канерва, задул свечу. – Пыли здесь, как ни удивительно, нет вовсе. Ну что, энц рыцарь, берите себе сколько надо, вы, кажется, один только еще не набили карманы и сумки. Молодежь потрудилась основательно.

Арчибальд посмотрел на лорда с неприязнью:

– Никак раздаете имущество сюзерена?

Канерва развел руками:

– Я и помыслить не мог, что здесь сокровища, накопленные ну никак не менее чем за пятьсот лет, а то и всю тысячу. Вы заметили, какие здесь деньги? Вот этого, – Канерва подбросил на ладони крупную монету с неровными краями, на которой был вычеканен профиль бородача в короне, – я помню по летописям. Какой-то предок его величества, бог весть какого колена. Давно было. А это, – он вытащил из кармана горсть мелких истершихся монеток, на которых с трудом угадывалось изображение, – и того раньше. Вполне допускаю по очертаниям, что тут сова, символ Афины. То есть не молодая монетка, а очень даже почтенная, вы согласны? Если бы их лежало здесь немного, – Канерва поднял руку, отметая возражение раскрывшего рот рыцаря, – то можно было бы сказать, что это раритеты из клада, из глухих кладовых какого-нибудь греческого или славянского монастыря, где и не такое встречается. Однако там, – он махнул в сторону центра пещеры, – там их целые пласты, слои, залежи. Я еще неглубоко копал.

Канерва кинул монетку протянувшему ладонь рыцарю, тот поймал и стал с интересом разглядывать.

– Видите?

Неподалеку, усиленные эхом, послышались возмущенные крики Алиции. Скоро она сама выступила из темноты, раскрасневшаяся, запыхавшаяся, с растрепанными волосами.

– Мужчины, помогите же мне! – тяжело дыша, воскликнула она.

Мужчины засмеялись.

– Ничего смешного! – Девушка топнула ногой. – В конце концов, это я привела вас сюда! Энц рыцарь, к вам это особенно относится!

– Кажется, я подрядился отвести вас сюда. Но выводить, тем более тащить ваше золото – простите, мадонна, уговора не было.

Алиция сжала кулаки, развернулась и пошла обратно.

– Хорошо же! – воскликнула она. – Вам же хуже!

– Да вы такой же рыцарь, как я, – заметил Канерва. – Тем лучше, мне не будет стыдно, что из-за моего служебного рвения дама осталась без присмотра.

– Вы, господин хороший, как и многие люди вашего круга, вслед за менестрелями путаете рыцаря и кавалера. Советую не торопиться со своим служебным рвением, тем паче лезть с ним ко мне.

– Ах да, я и забыл, что некий неизвестный мне священник якобы подтвердил ваши слова! Но я действительно зря к вам пристаю, потому что дама, эта юная фрейлина, которая сейчас набивает карманы чужим золотом, пойдет под королевский суд и не лишится вашего общества!

Арчибальд молча отвернулся.

– Вы не хотите со мной разговаривать, какое несчастье! Однако, боюсь, вам придется это сделать, потому что вам тоже надо отсюда выбираться. Не станете же вы здесь жить? Или станете? – Канерва зло рассмеялся. – Конечно, как же я не догадался, у вас есть Бенда!

Бенда при упоминании своего имени вздрагивает. Канерва продолжает издеваться:

– Корка хлеба и глоток воды, что еще нужно странствующему рыцарю, нищему бродяге без рода и племени?

Арчибальд вскочил, сгреб паясничающего Канерву за грудки:

– Еще одно слово о моем роде – и ты покойник. – Отпустив лорда, он сел обратно на поблескивающую в неровном свете факела кучу золота, прислонился к ограждению и закрыл глаза.

– О, наконец-то наш рыцарь вышел из себя, – произнес Канерва уже спокойнее. Потирая грудь, он отошел на пару шагов. – Похоже, хоть какие-то понятия о чести у него сохранились. Прекрасно. Может, он еще знатен? Лорд? Князь? Молчит? Неужели принц?

– Считай, король, – буркнул Арчибальд.

Канерва сочувственно покивал:

– И где же ваше королевство, ваше величество? Пропили или в карты проиграли?

Бенда выходит из-за статуи, приближается к Канерве и спрашивает негромко:

– Вы не устали?

Канерва невольно делает шаг назад.

– Исходить желчью? Не устал.

– Нет, вообще, – говорит Бенда. – Может, хотите поесть?

– Ничего мне от тебя не надо, что ты ко мне пристал, колдун!

– Тогда почему вы злитесь, лорд Мельсон? – мягко спрашивает Бенда.