– Потому что все из-за Бенды, ему и удар предназначался! А вас бы и так повесили. Теперь вы тут сдохнете, а я буду жить и вас последними словами проклинать!

Алиция всплеснула руками:

– Господи, сколько же злости может скрываться в человеке!

Юлий отвернулся.

Бенда и Кривой лежали рядом. Оба дышали тяжело, с хрипами.

– Вишь, колдун? – Кривой немного повернул голову, глядя на тонкий профиль Бенды. – Помираю. А ты вот... не прости мине. Э?

– Давайте вылечу... – шепчет Бенда. – Я могу...

Кривой попытался закашлять и не смог. Развороченная грудная клетка тряслась. Голова бандита запрокинулась. Он дергал горлом, издавая ахающие звуки и плюясь кровью. Наконец немного успокоился и проговорил:

– Не, не нать. Мне теперича жить не хоца...

Стоящий над бандитом лорд Мельсон поежился.

– Умирать страшно, – прошептал он.

– Ты там бы?.. Как оно там?..

Канерва покачал головой:

– Не хочу вспоминать, нет, не проси. Страшно.

Юлий, загребая ступнями золото, ушел в темноту. Сидящий около раненых Арчибальд осторожно взял Бенду за руку.

Бенда слабо улыбается и шепчет так тихо, что рыцарю приходится наклониться почти к самым губам Бенды:

– Энц рыцарь... не надо... я не женщина...

Арчибальд выпрямляется, долгое мгновение смотрит в белое лицо – и выпускает руку Бенды.

– Да, вы мужественно держались, – говорит он.

Губы Бенды приоткрываются, и рыцарь снова наклоняется.

– Я не мужчина...

– Но кто же?

– Так ли это важно? – улыбается Бенда. – В царстве Божьем нет мужеского, ни женского...

– А что вы все улыбаетесь? – не выдержал Канерва, который все это время наблюдал за Бендой. – Вон рядом человек умирает как человек: страдает, корчится, кашляет... У вас, я так понимаю, тоже легкое задето? Где кровь, боль, стоны?

– Перестаньте! – поморщился Арчибальд.

– Оставьте же Бенду в покое! – поддержала его Алиция. – В конце концов, один раз умираем!

– Вы пока не умираете, – возразил Канерва, но тон сбавил. – Хорошо, был не прав, однако все же объясните мне этот момент. Почему уважаемый Аластер страдает, а Бенда как будто прилег отдохнуть?

Бенда приоткрывает рот – все замолкают. Несмотря на улыбку, слова даются Бенде с большим трудом:

– Потому что... я очень... боюсь.

Кривой смотрел в скопившуюся под сводом пещеры темноту, разогнать которую было не под силу одинокому факелу. Он дышал неглубоко, чтобы только прихватить хоть сколько-нибудь воздуха и не вызвать мучительного спазма, и этим сейчас исчерпывалась его жизнь. Но при последних словах Бенды Кривой чуть повернул голову.

– Не боись, колдун, – просипел он. – Я с тобой.

Бенду вдруг перекашивает, вымученная улыбка слетает с обескровленных губ. Бенда шепчет:

– Убийца...

– Что? – переспрашивает Арчибальд, но Бенда закрывает глаза.

Алиция поднялась, прошлась по коридору, разминая затекшие ноги.

– Они умрут, да? – спросила она у Канервы. Тот пожал плечами:

– Наверняка, и даже скоро...

– Но, может, мы успеем довезти их до дворца? – Арчибальд тоже поднялся. – Там ведь есть лекарь. Хороший доктор сможет поставить их на ноги?

– Их? – Канерва кивает на торчащий из груди бандита обломок ребра.

Рыцарь, не слушая его, бросился к лошадям, рванул завязки одной сумки – там золото, другой – то же самое.

– Где же вещи? – в отчаянии вскричал он. – Почему я медлил, у меня еще оставались бинты!

Алиция указала на темноту в центре пещеры:

– Иуда утащил.

Рыцарь вцепился в свои волосы и дернул, но тут же скинул кафтан и начал стягивать рубашку, повторяя:

– Совершенно лишился разума, как мог?! Старый дурак!

– Вы что делаете? – воскликнула Алиция.

Арчибальд с треском рвал рубашку на полосы.

– Вы с ума сошли? – Канерва подошел к рыцарю, который начал переворачивать Бенду, посмотрел сверху. – Он потерял уже столько крови! У него же открытая рана!

– Одежда должна была закрыть ее.

– Вот и не трогайте, а то откроется!

– Лучше помогите!

Канерва нехотя наклонился. С его помощью Арчибальд осторожно перевернул Бенду на бок. Спина Бенды вся мокрая от крови.