— Проверите?

— После того как сбросим буй, мы с Элом сходим взглянуть.

Сандекер взглянул на многое повидавшую палубу и ничего не сказал. Потом вернулся на корму и помог Джордино прикрепить пятидесятифунтовое свинцовое грузило к бую, стоявшему у поручня „Хоки Джамоки“.

Питт взял руль и развернул судно. Когда на экране снова появилась цель, он крикнул:

— Давайте!

Судно замедлило ход, буй выбросили за борт. Один из механиков прошел на корму и бросил якорь. „Хоки Джамоки“ еще немного еще продвинулся и остановился кормой вниз по течению.

— Жаль, что вы не прихватили подводную видеокамеру, — сказал Сандекер, помогая Питту надеть костюм для подводных работ. — Сэкономили бы время.

— Какая камера, — ответил Питт. — Там внизу видимость измеряется дюймами.

— Скорость течения примерно два узла, — определил Сандекер.

— Когда будем подниматься на поверхность, оно отнесет нас за корму. Лучше привязать к бую трос, ярдов сто длиной, чтобы нас вытащили.

Джордино надел пояс с грузом и озорно улыбнулся.

— Я готов.

Сандекер схватил Питта за плечо.

— Не забудьте, что я сказал. Не входите.

— Постараюсь не смотреть слишком внимательно, — ответил Питт.

И прежде чем адмирал успел открыть рот, Питт надел маску и опрокинулся в реку.

Вода сомкнулась над ним, солнце превратилось в зеленовато-оранжевое пятно. Течение потащило Питта, и ему пришлось плыть по диагонали, пока он не отыскал буй. Схватившись за трос, он посмотрел вниз. Меньше чем через три фута нейлоновый шнур исчезал из виду.

Пользуясь тросом как проводником и опорой, Питт начал погружаться в Потомак. Мимо его лица проплывали веточки и крошечные куски ила. Он включил фонарь, но тусклый свет увеличил видимость всего на несколько дюймов. Питт остановился и поработал челюстями, выравнивая давление в ушах.

По мере погружения загрязненность увеличивалась. Потом неожиданно — он словно прошел через дверь — температура воды упала на десять градусов, а видимость возросла до десяти футов. Холодный слой действовал как подушка, отталкивая проходящее выше теплое течение. Появилось дно, и Питт увидел справа от себя очертания судна. Он повернулся и сделал знак Джордино. Тот утвердительно кивнул.

Словно вырастая из тумана, медленно проступили очертания надстройки „Орла“. Яхта лежала, как мертвое животное, в призрачной тишине и жидком полумраке.

Питт проплыл вдоль одного борта, Джордино — вдоль другого. Яхта стояла вертикально, без малейшего крена. Если не считать легкой поросли водорослей на белой краске, выглядела она так же безупречно, как на поверхности.

Встретились у кормы, и Питт написал на своей доске для сообщений: „Есть повреждения?“

В ответ Джордино написал: „Никаких“. Потом они медленно поднялись на палубу, мимо темных окон гостиной и еще выше — на мостик. Ничто там не говорило о смерти и трагедии. Посветили через окна в темное нутро рубки, но увидели абсолютную пустоту. Питт заметил, что стрелка машинного телеграфа застыла на надписи „Стоп машина“.

Он помедлил, потом написал на своей доске: „Я вхожу“.

Глаза Джордино под маской блеснули, и он написал: „Я с тобой“.

По привычке они проверили друг у друга оборудование. У них оставалось еще двенадцать минут. Питт попробовал толкнуть дверь рубки. Сердце у него сжалось. Даже рядом с Джордино предчувствия угнетали. Ручка повернулась, дверь открылась. Сделав глубокий вдох, Питт проплыл внутрь.

В луче фонаря тускло блестела медь. Питта сразу удивила пустота помещения. В нем ничего не было.

На полу никаких предметов. Он сразу вспомнил „Пайлоттаун“.

Не найдя ничего интересного, они спустились по лестнице в жилую зону. В тусклом свете помещение как будто уходило в вечность. Повсюду та же странная пустота. Джордино направил луч наверх. Балки и потолок красного дерева казались голыми. И тут Питт понял, что не так. Потолок должны были скрывать всплывшие предметы. С корабля сняли все, что могло подняться и уплыть к берегу.

В сопровождении пузырей от своего дыхания они проплыли по коридору между каютами. Повсюду то же самое, сняли даже белье и матрацы с кроватей.

Лучи фонарей высвечивали только мебель, надежно прикрепленную к полу. Питт проверил ванные, Джордино — туалеты. К тому времени как они добрались до кают экипажа, воздуха оставалось на семь минут. Общаясь жестами, они поделили верх корабля. Джордино обыскал камбуз и кладовые, Питт — машинное отделение.

Люк, ведущий в него, был закрыт и затянут болтами.

Не теряя ни минуты, он достал нож и принялся извлекать винты петель, на которых держался люк.

Освобожденный от креплений люк поплыл вверх.