Мне опять советуют позвонить в отдел обслуживания.

В следующем автомате испытываю «КЛЫК», «ИГГИ», потом «ГАЗМАН».

Очередной квартал — пробую «НАДЖ» и «АНГЕЛ», и третьей попыткой — сегодняшнее число.

Все банкоматы единодушно настаивают на контакте с отделом обслуживания.

Я знаю, дорогой читатель, ты думаешь, я еще не пробовала ни наших дней рождения, ни номеров паспорта.

Но этот номер не пройдет. Никто из нас не знает наших настоящих дней рождения — мы просто выбрали себе день рождения, наугад ткнув в календарь пальцем. А белохалатники «забыли» выписать нам даже свидетельства о рождении, не говоря уж о паспортах. Так что считайте нас нелегалами.

Останавливаюсь у следующего банкомата. Что толку запихивать в него карточку? И я признаюсь:

— Ребята, я не знаю, что делать.

Они, может, и догадываются всегда о моих трудностях, но чтобы от меня самой напрямую такое услышать, это редкость. В открытую я всего каких-то пару раз им признавалась.

Ангел устало смотрит на меня грустными голубыми глазами:

— Попробуй слово «мать», — и продолжает водить носком башмака по трещине на тротуаре.

— Почему ты так думаешь? — удивляюсь я.

Она пожимает плечами и прижимает к себе обеими руками воображаемую Селесту. Но в руках у нее пустота.

Переглянувшись с Клыком, вставляю карточку в машину и набираю цифры, соответствующие буквам в слове «мать».

«Выберите нужную операцию», — высвечивается на экране.

Потеряв дар речи, снимаю двести баксов и распихиваю деньги по карманам.

— Откуда ты узнала? — теперь допытываться настала очередь Клыка. Голос у него ровный, но шаг нервный, напряженный.

Она снова пожимает плечами. Она как в воду опущена. Даже кудряшки какие-то вялые и тусклые.

— Мне просто почудилось, что это нужное слово. Оно само ко мне пришло.

Интересно, это мой Голос скачет из одной головы в другую?

— Тебе его Голос подсказал?

— Нет, — она трясет головой, — говорю же, оно у меня в голове само оказалось. Я не знаю как.

Мы с Клыком снова без слов обмениваемся многозначительными взглядами. Не знаю, что у него на уме, но я думаю о днях, которые Ангел только недавно провела в Школе. Что они там с ней делали? Какие омерзительные эксперименты над ней проводили? Какие чипы и в нее вживляли?

Или еще чего почище.

Через несколько кварталов мы свернули налево к Восточной реке. Напряжение внутри меня нарастает, дышать становится все труднее. С каждым шагом мы приближаемся к Институту, к разгадке всех наших секретов, к ответам на все наши вопросы.

Но вот в чем загвоздка: я совсем не уверена, хочу ли я знать эти ответы. А что если мои родители, так же, как родители Газмана и Ангела, сами добровольно сдали меня в Школу? Что если они были какими-нибудь монстрами? Что если они были простыми хорошими людьми, которым не понравилась крылатая дочка-мутантка? Короче, чем меньше знаешь, тем меньше головной боли.

Но так ли, иначе, мы идем вперед, и я внимательно оглядываю каждое здание. Снова и снова в ответ на немые вопросы ребят отрицательно мотаю головой — нет, не то. Проходим несколько длиннющих кварталов, и с каждым шагом нервы у меня и у всей стаи натягиваются все туже. Вот-вот лопнут.

Наконец Надж не выдерживает:

— Интересно, как этот Институт выглядит? Наверное, как Школа? Туда надо будет втихаря влезать? Или можно в открытую войти? А как, хотелось бы знать, они отделяют ирейзеров от остальных, нормальных людей? Какую о нас хранят информацию? Настоящие имена, даты рождения… Как вы думаете?

— Надж, заткнись, пожалуйста, уши вянут, — Игги, как всегда, на редкость тактичен.

Она замолкает и наглухо уходит в себя. Я обнимаю ее за плечи:

— Надж, понятно, что ты волнуешься. Мне и самой страшно…

Она улыбается мне в ответ. И в эту секунду я его вижу, здание по адресу: Восточная сторона, Тридцать Третья улица, дом 433.

Вот оно, здание из моего кошмара. Что ты на это скажешь, дорогой читатель?

Высокое, наверное, этажей сорок пять, слегка старомодное, с зеленоватым фасадом.

— Оно? — коротко спрашивает Игги?

— Оно. Вы готовы?

— Готовы, Капитан, — Игги поднимает руку в салюте.

Поднимаемся по ступенькам подъезда. Толкаем дверь-вертушку. Вестибюль сияет полированным деревом и начищенной до блеска медью. На гладком гранитном полу расставлены кадки с тропическими пальмами.

Клык показывает на стеклянную панель с названиями расположенных в этом здании контор и компаний и указателем их этажей и номеров офисов.

Никакого Института Высшей Жизни. И вообще никакого Института.