— Пошли, — неуверенно соглашается Газман.

Ангел смотрит на директора:

— А Джейсон думает, что ты надутый болван и что надушен духами, как баба. А что такое «химбо»? [15]

Джейсон задушено кашляет и краснеет, как вареный рак. Директор, забыв про нас, грозно поворачивается к нему.

— Решено! — я поднимаюсь из-за стола. — Пошли они к черту! Найдем место получше. Здесь, поди, и готовить-то не умеют.

Едва я занесла ногу на выход, в зал ввалились копы. Настоящие?

Оставаться и выяснять я не собиралась.

Помнишь, внимательный читатель, как я сказала, что запасной выход на кухне гарантирует нам путь к отступлению? Моя тактика сработала бы на все сто, если бы полицейские не разделились. Двое входят через главный вход, а двое — догадался, проницательный читатель? — через кухню.

Народ за столикам глазеет — оторваться не может. Спектакль да и только. Поди, за всю неделю ничего интереснее с ними не случалось.

— Вверх и вперед! — предлагает Клык, и я неохотно соглашаюсь.

Надж и Игги удивлены, Газзи довольно ухмыляется, а Ангел сосредоточенна и целеустремленна.

Маневрируя вокруг столиков, к нам уже пробирается полицейская тетка:

— Дети, вы сейчас поедете с нами в полицию и оттуда мы позвоним вашим родителям.

Джейсон бросает на меня победоносный взор. Что, мол, чья взяла?

И тут я разъяряюсь. Мало нам достается от кого ни попадя?! Трудно что ли было дать нам передышку?! На час. Посидеть и спокойно поесть. Достали, скоты проклятые! На глаза мне попадается миска с оливковым маслом. Хватаю ее и, не задумываясь, переворачиваю на голову Джейсону. Его рот открывается в безмолвное «О», а по лицу стекает зеленая жирная жидкость.

Если ему оливковое масло в диковинку, то, что он увидит в следующую минуту, поколеблет его мир до основания.

Резким и точным движением — только человек-птица на такое движение способен — вскакиваю на стул — на стол — подпрыгиваю в воздух, раскрываю крылья, с силой толкаю ими воздух вниз. Без разбега высоту набрать трудно, и я какое-то время зависаю в опасной близости к земле. Но уже со второго размаха взмываю под потолок, благо он здесь высокий, чуть не как в соборе.

Один за другим ко мне присоединяются Ангел, Игги, Газман, Надж, и, наконец, последним — Клык.

Глянуть вниз — животики надорвешь — такие там у людей лица. Остолбенелые, оторопелые, обалделые, опешившие. Какие еще можно на «О» придумать?

Цирк, да и только.

— Недоносок! — что есть мочи орет Газман и расстреливает директора ресторана схваченными на лету кусками хлеба.

Клык кружит под потолком в поисках выхода. Копы постепенно начинают приходить в себя.

Да, мы в опасности, да, обнаружить себя как полулюдей-полуптиц — это ужасная ошибка, но зрелище тех ошалелых лиц — это лучшее, что случилось со мной с момента нашего прибытия в Нью-Йорк.

— Смотри, — Клык показывает на один из витражей на самой верхотуре. Даже на самом верху нас слепят вспышки фотоаппаратов. Эти камеры — по-настоящему отвратительная новость.

— Ребята, сюда, — зову я наших.

Клык вжимает голову в плечи, закрывает ее руками и, набрав скорость, устремляется в витраж. Стекло рассыпается радужным многоцветьем и столы внизу поливает дождем цветных осколков.

Игги летит следом за Надж, слегка касаясь рукой ее щиколотки. Они синхронно складывают крылья и протискиваются в разбитую Клыком дыру.

— Ангел, вперед! — Ее детские крылья похожи на крылышки Селесты, и она легко проскальзывает в отверстие.

— Газ, пошевеливайся! — я вижу, как он ныряет вниз, лихо подхватывает чей-то эклер, запихивает его на лету в рот и прицельно вылетает в пустую оконную раму.

Я выбираюсь наружу последней. Воздух наполняет мне легкие.

Моя пагубная ошибка дорого мне обойдется. Но знаешь, дорогой читатель, Париж стоит обедни…

— Давай к деревьям держи! — бросаю я на лету Клыку. Он кивает и по большой дуге поворачивает на север. День сегодня туманный и видимость на ахти какая. Но мы летим довольно низко, так что разглядеть нас нетрудно.

Тяжело дыша, садимся на высокий клен. Клык стряхивает приставшие к плечам мелкие осколки:

— Хорошенькая с нами история приключилась.

— Это все из-за меня, — понуро бормочет Газман, — это мне захотелось в тот паршивый ресторан пойти…

Этого мне только не хватало! Попробуй теперь его успокой:

— Газзи, что ты говоришь? Совсем и не из-за тебя! Подумай головой. Просто там вся обслуга — чистой воды снобы. И полицейские — зуб даю — подлыжные были. От них же за три версты Школой да ирейзерами смердело.