Ровно в восемь я стояла на углу. Денис укрылся во дворе, подъехал «газик», из кабины вышли Сашка и невысокий упитанный мужчина с пышными усами.

— Вот она, — сказал Сашка. — Зовут Машей, капли в рот не берет.

Дядька смотрел с недоумением.

— У тебя прописки нет или какие проблемы? — спросил он наконец.

— Пап, у нее работы нет, а деньги нужны. Ей перебиться неделю. Чего ты прицепился?

— Ладно, — кивнул тот. — Зовут меня Александром, сейчас на место прибудем, в курс дела тебя Сашка введет. Поехали.

Мы устроились в машине, со двора показался Денис и побрел по улице в сторону перекрестка. О месте моей работы Сашка успел его известить. Через полчаса я сидела на ящике почти на самом перекрестке и принимала посуду.

Первым в тот день прилетел Денис и сообщил, что Татарин отправился в сторону проспекта Ленина. Мальчишки, что на перекрестке машины мыли, тачку заприметили, передали рыночным, те засекли ее во дворе по соседству, и через несколько минут появился первый адрес. Если бы Татарин знал, что происходит сейчас в городе, он бы сильно удивился. Впрочем, я тоже удивилась. Уличные мальчишки работали лучше милиции и многих разведок мира. При этом лишь несколько детей знали истинную причину слежки. Остальным было сказано: Коте надо, а Котя был для них авторитет.

Денис мне принес сосисок и бутылку лимонада, сообщил адрес и похвастал:

— Второго махом вычислим.

— Почему они нам помогают? — вслух подумала я.

— С подонками разделаться и хорошему человеку помочь — дело благородное. Тебе даже Меченый уважение оказал, а в городе он фигура.

— Ты разболтал? — нахмурилась я.

— Слух и так был, на улице нет секретов. Меня спросили, я ответил. Что ж, врать надо было?.. Узнать бы номер нашего сотового, чтоб звонить можно было: удобнее.

— Сдурел совсем, — рассердилась я. — Где ты видел приемщицу посуды с сотовым телефоном? Да сюда из ФСБ понаедут, решат, что шпионка.

— Оно конечно, — загрустил Денис и спросил с недоумением:

— А чего этот гад, Татарин то есть, о своем телефоне не позаботится, дорогие подарки делает?

— Может, ему нравится со мной болтать? — пожала я плечами.

Часам к двум прибежал мальчишка и сообщил еще два адреса, кажется, в городе не было места, где Татарин мог укрыться. Однако, хотя доступ ко мне имели только четверо сорванцов из числа особо надежных, а остальные собирали информацию втемную, я прекрасно понимала, что время работает против нас. То, что на улице нет секретов, пожалуй, было верно и действовало в обоих направлениях, поэтому Татарин очень скоро узнает, что им активно интересуются. Вряд ли он будет особенно церемониться, а подвергать опасности детей я не могла. В общем, несмотря на явные успехи, тревога меня не покидала.

Вечером отец Коти забрал посуду, выдал мне тридцатку и спросил:

— Вы случайно не банк затеяли ограбить?

— Какой? — не поняла я.

— Тот, что за углом.

— Я даже не знала, что он там есть.

— Есть. Пацаны по пять раз за день прибегают, с одной да с двумя бутылками.

— Тоже деньги, — пожала я плечами. — Жвачку купят. Я пообещала тому, кто больше всех бутылок принесет, премию, вот они и стараются.

Он посмотрел внимательно и кивнул.

— Дело, конечно, не мое, но и ты пойми: не хочу, чтобы сын в историю вляпался.

— Никаких историй, — заверила я. Сашка меня успокоил:

— Не бери в голову, батя молчать будет, я его предупредил…

Утром следующего дня я только-только устроилась на ящике, как рядом возник белый «Опель», номера я знала и потому замерла, как соляной столб.

«Ну вот», — пронеслось в голове. Кажется, я ожидала немедленного нападения. «Опель» притормозил рядом, и я увидела Татарина, он ухмыльнулся и сказал:

— Деточка, хочешь я найду тебе работу получше?

Я слабо улыбнулась, он сделал ручкой и поехал дальше. А я засмеялась, потому что поняла: Татарин меня не узнал. Часа в три пришел Котя.

— Порядок, — сказал он деловито, — мы его нашли. Подходит под описание, и пацаны с его улицы сказали: он вечно с Татарином болтается, дружки. Живет на Подбельского, дом восемнадцать, квартира три.

— Один живет?

— Один. Квартиру купил год назад, до этого жил в другом районе. Когда пойдешь?

— Сегодня, — ответила я. — Времени у нас мало.

— Хорошо. Четверых ребят за глаза хватит, — заявил Котя.

— За глаза, — согласилась я. — Мы идем на разведку.

Вечером, отделавшись от посуды и получив положенную тридцатку, я направилась в парк. Пятеро мальчишек, среди них и Денис, похожий на подсолнух, ждали меня в кустах на скамейке.

— Все свои, — предупредил Котя. — Можешь говорить.

Я закурила, пытаясь унять волнение, и сказала:

— В подъезде с ним встречаться опасно, значит, надо войти в квартиру.

Мальчишки переглянулись. Младшему было лет восемь, не больше, был он так худ и бледен, что, глядя на него, хотелось плакать. Именно он и заявил:

— Без проблем. Первый этаж, форточка маленькая, но я пролезу. Кухонное окно сбоку, за кустами его не разглядишь. Влезу и тебе дверь изнутри открою. Годится?