Вэлери все ждет его появления или хотя бы звонка и тянет время, как можно дольше подписывая бумаги и складывая свои вещи в тележку. В какой-то момент Вэлери даже спрашивает у Леты, почтенной, с негромким голосом сестры, которая была с ними с самого начала, можно ли им повидаться перед уходом с доктором Руссо.

— Он сегодня не работает, милая, — еще мягче, чем обычно, сообщает Лета, словно боится огорчить этой новостью Вэлери. — Распоряжение он подписал вчера вечером. — Она листает карту Чарли, как будто ищет какого-то утешения, и ослепительно улыбается, когда находит. — Но он хочет видеть вас через несколько дней, — говорит она. — Позвоните вот по этому номеру.

Сестра обводит на бланке номер Ника и передает карту Вэлери. Та в смущении берет документ и отворачивается, гадая, насколько же все написано у нее на лице, если все сестры знают о ее чувствах и о том, как они с Ником сблизились. Но, возможно, он так держится со всеми своими пациентами и их родственниками, и, вполне вероятно, за дружбу она приняла хорошо отработанное и прекрасно налаженное умение подойти к больному. Мысль о том, что он выполняет свою работу и они с Чарли не единственные в этом роде, наполняет Вэлери облегчением и разочарованием.

Вэлери застегивает «молнию» на последней спортивной сумке, пока Лета торопливо выходит, а затем возвращается с креслом на колесиках для Чарли, в котором он в последний раз проедет по коридорам больницы, и с долговязым больничным служащим по имени Горас, который это кресло повезет.

— Оно мне больше не нужно! — радостно кричит Чарли.

— Таково больничное правило, малыш, — говорит Лета.

Чарли в растерянности смотрит на нее.

— Все покидают нас таким образом, золотко, — объясняет сестра. — Поэтому запрыгивай давай. А Горас, может, и даст тебе покрутить колеса.

С радостным кличем Чарли залезает в кресло, а Вэлери оглядывает пустую комнату и в последний раз благодарит место, которое никогда не забудет.

Чарли не спрашивает о Нике до позднего вечера, когда уже лежит в своей кровати, развесив по стенам медового цвета свои поделки и открытки из больницы, окружив себя армией мягких игрушечных зверей и слушая Бетховена, негромко льющегося из айпода, установленного в док-станции.

— Я так и не отдал открытку доктору Нику! — внезапно восклицает он, садясь в постели. — Я с ним не попрощался.

— Мы увидимся с ним через несколько дней, — уговаривает его Вэлери, укладывая его на подушки и включая ночник.

— А мы можем ему позвонить? — Голос Чарли начинает дрожать.

— Не сейчас, милый. Слишком поздно.

— Пожалуйста, — хнычет он, снимая маску. — Я хочу пожелать ему спокойной ночи.

Вэлери знает, что должна ответить, знает и дюжиной разных способов может отвлечь сына от разговора о докторе Нике.

Но она достает из кармана телефон, который держала рядом весь день, и быстро набирает текст: «Мы дома. Все хорошо. Позвони, если можешь. Чарли хочет пожелать спокойной ночи».

Она отправляет сообщение, убеждая себе, что делает это ради своего ребенка. Она действительно делает это ради своего ребенка.

Через несколько секунд телефон звонит.

Вэлери вздрагивает.

— Это он! — говорит она, нажимает на клавишу разговора и прикладывает телефон к уху Чарли.

— Привет, доктор Ник, — говорит Чарли. — Мне не удалось с вами попрощаться.

Вэлери напрягает слух, чтобы расслышать его ответ.

— Нам нет необходимости прощаться, парень. Мы скоро увидимся.

— Когда? — спрашивает Чарли.

— Как насчет завтрашнего дня? Спроси у мамы, свободна ли она.

— Мы завтра свободны, мама?

— Да, — быстро отвечает Вэлери.

Ник говорит что-то еще, но она не может разобрать, и Чарли передает ей телефон.

— Он хочет с тобой поговорить, мама, — поясняет Чарли и, снова надев маску, зевает и закрывает глаза.

Вэлери берет телефон.

— Привет... Прости, что побеспокоила тебя... в выходной день... вечером...

— Прекрати, — говорит Ник. — Ты же знаешь, мне нравится, когда ты звонишь... Мне очень хотелось прийти сегодня... Я скучаю. Без вас обоих.

Вэлери выходит из комнаты, оставив дверь к Чарли приоткрытой, и шепчет в коридоре:

— Мы тоже по тебе скучаем.

В телефоне молчание и потрескивание, пока Вэлери идет к своей кровати.

— Сейчас не слишком поздно? — наконец спрашивает Ник.

— Сейчас? — недоумевает Вэлери.

— Я могу заехать на минутку? Взглянуть на него?

Вэлери закрывает глаза и достаточно долго переводит дыхание, чтобы сказать ему «да». Достаточно долго, чтобы сказать себе в сотый раз, что они друзья. Только друзья.