– Вода ничья, полезай, – снимая тунику, пожал плечами Хельги, бросив долгий и печальный взгляд куда-то за дубовую рощу.

«И чем его прельстила эта злючка Магн? – осторожно заходя в воду, подумал Ирландец. – Впрочем, ясно чем…» – Он цинично улыбнулся своим мыслям и, набрав побольше воздуха, с уханьем присел в воду, где уже вовсю плескались Хельги и Снорри.

– Вот уж поистине словно дети! – завистливо прошептал Конхобар. – Так ведь и сколько им? Снорри – тринадцать, а ярлу нет еще и шестнадцати… или уже есть? Но вряд ли больше… Есть где развернуться Магн.

– Ты сказал – деревенские… – греясь на песке, продолжил беседу Хельги. – Почему? Почему не монахи?

– Потому… Потому что монахи все на виду. – Ирландец не сразу и сообразил, о чем спрашивает молодой ярл, а сообразив, подивился цепкости его мысли. – Их вожак… ну этот, с кислой рожей, отец Этельред, без своего ведома ни одного монаха никуда не выпустит. Стало быть, монаху быть тайным соглядатаем несподручно… Значит – деревенский. И это, скорее всего, не свободный – не знает простой кэрл разных тайн, хотя, может, конечно, и есть такой, на всякий случай… Думаю, это все-таки кто-то одинаково близкий и к деревенским делам, и к монастырским, скажем, какой-нибудь лэт.

– Пусть так, – кивнул Хельги. – Но ведь еще и должна быть какая-то связь!

– Не понял?

– Ну, как-то он должен докладывать то, что узнал.

Ирландец с уважением взглянул на ярла. Нет, положительно, он его раньше недооценивал.

– Тут надо подумать – как?

– Гонец?

– Может быть. Но не слишком ли накладно и рискованно держать здесь двоих? Хотя, конечно, гонец может и ничего не знать. Просто подаст условный сигнал…

– Сигнал. Вот это верно.

– Да. Как на острове, в Бильрест-фьорде.

– Угу. Помню. Здорово ты меня тогда скинул со скалы, ярл! Летел и думал – утоплюсь или нет. Ладно, не будем о прошлом. Но тут нет высоких скал. Таких, чтоб было видно с моря.

– Кто тебе сказал, что они обязательно будут приходить с моря?

– А корабль?

– Но его можно спрятать. Или послать гонца.

– Тоже верно. Да-да… Ведь любой условный знак – если его, скажем, расположить на холме или вон на той башне…

– На колокольне…

– Да, на колокольне… Любой знак будет виден не только тем, кому он предназначен. Значит?

– Значит, это простой знак. Ну, в смысле обычный, не вызывающий подозрения ни у кого из местных – ни у крестьян, ни у монахов.

– Значит, сначала подал знак. Один и тот же. Мол, имею вам что сказать. А затем…

– А затем в условленном месте встретился с посланцем. Всего и делов.

– Да… всего и делов.

– Эй, Снорри! Снорри! Да проснись же!

Пока Ирландец и молодой ярл были заняты весьма занятной для обоих беседой, Малыш Снорри преспокойно уснул прямо на песке, в тени кустов жимолости, подложив под голову левую руку. Со стороны монастыря слышалось громкое пение. То монахи возносили молитву. Смеркалось.

Магн ждала его на лугу, за деревней. Хельги привязал коня сразу же за околицей, оглянувшись, быстро исчез в орешнике. Ярл шел скорее на ощупь. Вокруг, в кустарнике, было темно, лишь наверху, между ветвями, кое-где мелькало светлое еще небо, да далеко на западе, за холмами и пастбищем, затухая, алела заря, играя в черных водах реки редкими кровавыми сполохами.

Увидев Хельги, Магн вылезла из реки, мокрая, как русалка. Привычно обняв, поцеловала… И голова молодого ярла снова взорвалась громким уханьем барабанов! Он не мог бы себе объяснить, что влечет его к этой женщине, что-то такое необъяснимое, похожее на страстную непреодолимую силу. Причем Хельги знал точно – он любит Сельму, и эта любовь в нем не угасала ни на миг, но вот Магн… Магн была иной. Пугающе непонятной, влекущей, загадочной. И сам Хельги со страхом чувствовал, что во время близости с Магн как бы становился другим, не Хельги, сыном Сигурла ярла, а кем-то еще… словно бы жил в нем, иногда просыпаясь, совершенно чужой человек… Это он, этот человек, заставлял его рассуждать… нет, не так… скорее не заставлял, а направлял, что ли, как ветер направляет корабль с поднятым парусом, но ведь кроме ветра бывает и штиль. Это он, чужой, неудержимо влек его к Магн, впрочем, здесь разум юноши не сопротивлялся. Что же касается Магн…

– Посмотри мне в глаза, – шепотом попросил молодой ярл, обхватив ладонями голову девушки, высокая грудь которой еще вздымалась от только что испытанной страсти.

– В глаза? – так же тихо переспросила Магн. – Зачем?

– Посмотри… Вот… так…

Посмотрев, Хельги отпрянул первым. Глаза Магн были… нет, не безумны. В них горел нездешний огонь, огонь колдовства и потустороннего древнего Знания.

– Ты любишь не меня… – покачал головой ярл.

– Ты тоже.

– Но… ты делаешь это со мной, словно чувствуя кого-то… кого-то вместо меня, так?

– Ты догадлив.

– Так объясни!

– Попробую, если поймешь. – Магн поднялась на локтях, и Хельги невольно залюбовался ее грациозным телом, освещаемым холодным голубоватым светом луны. – В тебе – две души, – серьезно промолвила она и тут же поправилась: – Нет… не так. Есть разум, и есть душа… Только они разные, понимаешь? Нет? Знаешь, я и сама до конца не пойму. Я знала тебя там, в далекой стране, и тогда ты был другим. И, увидев тебя здесь, я поняла, что это ты… Не знаю. – Магн села на корточки, зажмурилась, обхватив голову руками. – Не знаю, – медленно раскачиваясь, снова повторила она. – Знаю одно – ты тот, кто может… кто должен…