– Смотри больше не затягивай, – строго предупредила Гита и, так и не предложив шулеру вина, выпроводила его вон.

А тот и не собирался сидеть в корчме лохматого Теодульфа, где временно поселилась эта взбалмошная девчонка, Гита, больно надо! Выйдя на улицу, пошатался немного да завернул в одну неприметную хижину на самой окраине. Крытая соломой хижина из обмазанных глиной гибких ивовых прутьев была не высокой, не низкой, не очень большой, но и не такой уж и маленькой. Средней. Дворик с сараем, тремя яблонями и огородиком был обнесен высоким частоколом, в котором имелась калитка, запертая в любое время дня и ночи. За калиткой глухо брехал пес, а рядом тянулись какие-то заборы и хижины.

Оглянувшись по сторонам, Ульва свернул к хижинам и громко забарабанил в нужную калитку. В ответ лишь злобно залаял пес.

– Интересно, – озадаченно почесал голову шулер. – И где ж носят черти старого колдуна Вульфрама? Может, ушел в лес за травами? Или снова отправился к мерзкому капищу?

Ульва вздохнул. И в том и в другом случае немного пожить у Вульфрама за определенную мзду ему пока не светило. Жаль. Были, конечно, и еще варианты, но этот был бы самым лучшим. Что ж, нет, так нет. Может, конечно, старый черт и объявится вскорости, ну да пока, видимо, придется заночевать у Теодульфа. Парень постоял еще немного, пнул калитку ногой, плюнул и собрался было уйти, как вдруг встретился взглядом с незнакомцем, только что подошедшим к частоколу. Это был пухленький круглолицый монах, с носом картошкой и седоватыми, смешно торчавшими в разные стороны венчиками волос, обрамляющих обширную загорелую лысину. Всем своим обликом монах напоминал простоватого деревенского дядюшку.

– Не скажешь ли, любезный, где мне сыскать господина Вульфрама? – поинтересовался монах, улыбаясь шулеру, словно лучшему другу.

– Вот его хижина, – отворачиваясь, буркнул Ульва. – Правда, не спеши стучать – отобьешь руки.

– Что так?

– Нет дома Вульфрама. И не было уже дня три, а то и поболе.

– Да-а… – заугрюмился монах. – А я так на него рассчитывал… Послушай-ка! – Он решительно схватил за рукав собиравшегося уходить парня. – А может, и ты мне поможешь кое в чем? Не за так, конечно. Есть тут у меня одно дело…

Ульва собрался было послать его подальше, да вдруг неожиданно передумал. В конце концов, чем черт не шутит? Не удалось использовать старика, так Господь – или дьявол – послал монаха. Интересно, что у него за дела со старым язычником?

– Ну, так и быть, – нелюбезно буркнул Ульва. – Говори свое дело.

– Не здесь, любезнейший, – заулыбался монах. – Пойдем-ка… э… да ты и сам, верно, знаешь местечко, где можно будет поговорить без помех?

Ульва кивнул и вместе с монахом быстро зашагал в сторону моря. Была там одна рыбацкая корчма…

Как оказалось, монаха почему-то сильно интересовало всякое городское отребье. Разбойники, конокрады и вообще все ловкие на руку люди, не упускавшие случая стянуть чужое, и не только то, что плохо лежит, а и то, что лежит, в общем-то, вполне хорошо… как думали потерпевшие. Зачем этакие знакомства Божьему страннику, монах не пояснял, дал только понять, что имеется у него кое-какая работенка для людей подобного рода, а что конкретно за работенка – пока говорить не стал.

– Ты мне только поведай, сын мой, без утайки об этих нехристях. А я уж сам после прикину, что к чему. И награжу щедро… правда, не сразу.

– Ха! – хлопнул ладонью по столу Ульва. – Так я и знал. Расскажи – сейчас, а награда – после? Ищи дурака, любезный!

– Как знаешь, – пожал плечами монах. – Видно, кто-то другой – не ты – заработает просто так пять серебряных монет.

– Пять серебряных монет… – повторил Ульва. – Но – потом. А когда это – потом?

– После того, как обнаружим некий предмет, – твердо сказал паломник, и черные глаза его блеснули на миг злобным огнем.

– Ладно, согласен, – неожиданно широко улыбнулся Ульва. – Понравился ты мне чем-то, словно брат родной. Но – услуга за услугу. Сначала ты отнесешь одно послание… я скажу куда… Ну как?

Монах молча кивнул и протянул руку.

– Не спеши, – усмехнулся Ульва. – Сначала написать надо.

– Так ты грамотен?

– А ты думал. Эй, хозяин. Тащи-ка сюда ненужные свитки! И перо не забудь.

Вмиг набросав письмо, Ульва тщательно перевязал его тонкой, вытянутой из рукава туники ниткой и торжественно вручил паломнику:

– Пойдешь сейчас в сторону рынка. Там спросишь дом купца Седрика. Передашь слуге.

Монах кивнул и, засунув свиток в рукав рясы, быстро покинул корчму. На губах его играла довольная улыбка. Кажется, этот хитромудрый случайно встреченный парень знает всех негодяев Честера отнюдь не понаслышке. Тем лучше, тем лучше. Отец Киаран – а это был именно он, или, вернее сказать, друид Форгайл Коэл в образе отца Киарана – даже не стал распечатывать свиток. И так успел все прочитать, пока Ульва, прикусив язык от усердия, выводил гусиным пером мелкие латинские буквы. Речь в письме шла о каком-то выкупе на весьма кругленькую сумму. Если Седрик согласен, он должен положить серебро (или золото) у реки под старую лодку, а затем выставить знак – три горящих факела на ограде.

«Исполни все в точности, – предостерегало послание, – если ты не хочешь лишиться дочери, а обитель святой Агаты – послушницы».

– Черт побери, и это знают! – выругался Седрик, прочитав письмо. – Откуда они могут знать о монастыре? – Он строго взглянул на слугу – невысокого тощего человечка в длинном черном плаще. Тот пожал плечами и предположил, что о монастыре им вполне могла рассказать сама похищенная.

– Да уж, эта может, – согласно кивнул купец. – Поди, спелись уже…