Подкатила новая волна тошноты. С самого начала и до конца этот брак был средством, чтобы убедить ее подарить ему ребенка. Он лгал ей каждым своим словом и прикосновением. А как же ревность? Всего лишь притворство, чтобы она поверила в то, что ему есть до нее дело. Или он просто не хотел, чтобы кто-то трогал женщину, которой он дал свое имя или подвергал опасности ребенка, которому он рассчитывал посвятить всего себя. По жизни ее использовали для разных целей, но еще никто и никогда не пользовался ее способностью производить на свет детей.

И почему-то она чувствовала, что это было худшим оскорблением из всех.

Люк вернулся в Лафайет на заходе солнца, прорвавшись через пробки и практически бросив свой внедорожник на парковке, он помчался через дверь, прямо к лестнице. Ему нужно было срочно увидеть Алиссу, убедиться, что с ней все в порядке.

Когда он получил звонок от Кимбер, его сердце пропустило удар, но затем возобновило свой ритм, угрожая прорвать грудную клетку. Примптон чуть живьем не поджарил ее? Слава Богу, что наконец-то поймали этого, преследующего ее, больного фанатика. Он знал, что тот спятил, но Люк даже не подозревал, что развод одного из последователей подведет другого к мысли об убийстве.

Теперь Алисса в безопасности. Люку нужно было убедиться в том, что ей не причинили ни малейшего вреда. Сказать ей как он любит ее.

В холле он неожиданно наткнулся на что-то, заставившее его споткнуться и чуть не упасть. Он посмотрел вниз. Его чемоданы. Запакованные. Что бы это могло значить?

Его слова канули в пустоту. Холодок прошелся по коже, отпихнув багаж с дороги, он бросился к лестнице.

– Алисса?

Без ответа.

Он пробежался по затемненному холлу и остановился в дверях гостиной. Она была внутри, сидела на кровати с распущенными длинными волосами. На пальце отсутствовало обручальное кольцо. Она была одета в большую серую футболку и смотрела в окно справа от себя. И выглядела такой далекой. Нет, скорее побежденной. Тревожная дрожь прошлась по его коже. Алисса была бойцом. Она выжила после таких потрясений, которых многие бы не вынесли. Она стала сильнее. Эта женщина, мысленно витающая где-то за окном…не была ей.

– Сладкая?

– Ты же умный человек, Люк, - произнесла она, даже не взглянув в его сторону.

– Я не хочу разбирательств. Просто возьми свои вещи и уходи.

Его внутренности скрутило в тугой ком. Дыхание прервалось. Шок от новости о том, что она была заперта в горящем здании и смогла выбраться только благодаря помощи Тайлера и Хантера заставила его так быстро добраться сюда. А она собиралась выгнать его? Сказать, что между ними все кончено?

– Не важно, что тебя расстроило сладкая, мы разберемся с этим. Прости, что не смог защитить тебя. Я приехал, чтобы проверить, что с тобой…Что заставило тебя запаковать мои чемоданы и…

– Я не хочу это обсуждать.

Люк пересек комнату, подошел к противоположной стороне кровати и присел на край, позади нее. Она продолжала смотреть мимо него в окно. Смятение росло, но он отодвинул его, концентрируясь на ней и беря в свои ладони ее руки. Они были холодными.

– Это касается обоих. Давай поговорим, вместо того, чтобы бороться. Ты расскажешь мне, что тебя беспокоит, и я положу этому конец. Если ты расстроена тем, что меня не было здесь в момент нападения на тебя Примптона, то, поверь мне, ничье разочарование не может сравниться по силе с моим.

Она покачала головой, наконец-то оторвавшись от созерцания окна и уткнувшись взглядом в колени.

– Ты выполнял свою работу. Мы обговорили заранее, что тебе нужно быть в Лос - Анджелесе для выполнения своих обязательств.

Тон ее голоса был мертвым. Когда солнечный свет скользнул по ее щекам, он заметил на них дорожки высохших слез. Это разрывало ему сердце. Кроме того, ее покрасневшие нос и глаза также свидетельствовали о том, что она сильно плакала. К настоящему моменту у нее уже не осталось эмоций. Это понимание заставило воздух покинуть его легкие. Отбрасывая страх назад, он сжал ее ладонь.

– На данный момент меня не волнуют мои обязательства по контракту. Меня волнует состояние своей жены.

Алисса зажмурилась и покачала головой, ее платиновые волосы разметались по плечам.

– Ты беспокоишься о ребенке.

– Конечно.

Почему это должно быть плохо?

Наконец, она посмотрела прямо на него. Ее ярость и решительность привели его в смятение, заставив сердце сжаться. Что, черт возьми, произошло после нападения? Каким-то образом Тайлер уговорил ее уйти от него?

– По крайней мере, ты хотя бы честен. Наконец-то, - усмехнулась она.

Какая-то часть его обрадовалась этому проявлению эмоций с ее стороны. Другая часть… Страх примешался к его настороженности. Он мог думать только об одной вещи, в которой он был наименее честен с ней.

О, Боже, пожалуйста, только не это.

– Что ты имеешь в виду?

Он выдавил из себя эти слова, услышав свой собственный дрогнувший голос.

– Я всего лишь говорю о том, что ты беспокоишься за ребенка. Просто раньше я и не подозревала, что твое беспокойство на этом и заканчивается. Ты всегда такой нежный и внимательный.