Отправив письмо, она тяжело вздохнула, словно сбросила напряжение и тяжесть, и откинулась на спинку кровати, машинально положив руку на живот.

– Ничего, малыш, ничего. У тебя есть я. А я сделаю все, чтобы ты родился и был счастлив.

Ника прожила у Ирины и Иржи три недели. Она несколько раз порывалась уехать к себе, но подруга отговаривала, объясняя, что сейчас Нике лучше не оставаться одной. Стахова в душе протестовала, но обижать Ирину не хотела. Именно Ирка помогла ей пережить день похорон Максима – Ника весь день не отрывалась от ноутбука, следя за появлявшимися заметками на эту тему. Она не плакала, удивляясь сама себе. Но в организме, видимо, включился охранный режим, запрещавший негативные эмоции, и это очень помогло. Ника боялась потерять ребенка, поэтому старалась относиться ко всему отстраненно, насколько позволяла душевная боль. Максим стоял перед глазами живой – в голубой майке-поло, веселый и счастливый. Она вспоминала их прогулки по бульварам, их первую совместную ночь и ту ночь в гостинице, в результате которой, скорее всего, и получился этот малыш. Ника ни о чем не жалела. Разве что о том, что не ответила Максиму согласием на предложение выйти замуж. Но теперь ничего было не исправить.

– Как ты думаешь, я смогу дать ребенку фамилию Гавриленко? – спросила она у Ирины, и та, сжав Никину руку, твердо сказала:

– Иржи поможет тебе во всем. Будет так, как ты скажешь.

– Спасибо.

Ника подумала, что ей удивительно везет на хороших людей, готовых помочь и поддержать. Вот и Ирка, совершенно слепая, с обожженным лицом, и та ухитряется поддержать и приободрить.

– Ох, Стахова, скоро начнем покупать приданое, – мечтательно проговорила Ирина. – Ты только представь – у тебя лялька в кружевах…

– Мужик у меня будет, – возразила Ника, поглаживая живот. – Сынище.

– Ну, тоже неплохо, – покладисто согласилась подруга.

Леня появился неожиданно, Ника уже перестала ждать его звонка, думала, что он остался в России. Но номер был чешский.

– Ника, ты как? – вместо приветствия спросил он.

– Я в порядке. А ты?

– Можно я за тобой приеду? У меня новости.

– Конечно, приезжай! – завопила Стахова во все горло. – Я одеваюсь.

Она лихорадочно натянула джинсы, уже ставшие слегка тесными в талии, набросила свободный свитер и присела в прихожей на обувную полку, завязывая шнурки кроссовок.

– Куртку возьми, на улице ветер, – раздался из комнаты голос Ирины.

– Да, спасибо.

– Ника, я серьезно.

– Ириш, я тебя услышала и куртку надеваю.

– Тогда почему я не слышу этого? – Ирина, держась за стену, вышла в прихожую. – Ты думаешь, что глаз нет, так и все?

– Ну, не городи ты ерунду, – взмолилась Ника, беря ее за руку и давая потрогать надетую куртку. – Убедилась? Что я, враг себе?

– Умница, – Ирина нащупала ее лицо, погладила по щеке, – удачи тебе. Не засиживайся долго, ладно? Я волнуюсь.

– Когда я с Леней, ты можешь расслабиться. – Ника чмокнула запястье подруги, легонько развернула ее в сторону комнаты: – Справишься?

– Иди, не беспокойся.

Леня ждал у подъезда на скамейке, курил и ежился от ветра. Ника накинула капюшон и с тоской посмотрела на сигарету – курить она бросила сразу же, как узнала о беременности, но до сих пор страдала иногда от желания сделать пару затяжек.

– Что, сила воли есть? – перехватив ее взгляд, усмехнулся Леня. – Из солидарности с тобой сегодня больше не курю.

Он поднялся и подошел к Нике вплотную:

– Ну как вы тут?

Она обняла его и прошептала:

– Трудно. Я все время держусь, но внутри так больно… – Голос у нее сорвался, и Ника закусила губу. – Ты веришь – я ни разу не заплакала за все это время…

– Макс правильно говорил, что ты боец по характеру. Идем погуляем. Хотя нет – простужу еще, давай в пивую лучше. Немного темного тебе не повредит, даже врачи советуют чуть-чуть.

– Расскажи, – потребовала она, когда они расположились за столиком в подвальном помещении пивной.

– За тем и приехал. – Леня сделал большой глоток из литровой кружки, бросил в рот пару орешков. – Наделала ты шума, подруга, своей статьей. Твой приятель опубликовал ее в двух номерах, фурор был небывалый. Но испортила ты всю мою прекрасно продуманную операцию, честно скажу. Никитич, когда прочитал, взбесился, кинулся искать тебя – это я от водителя его узнал, мы с ним вроде как приятельствовали, в покер по пятницам играли, ну вот он и проболтался ненароком. Да только обернулось все иначе. Пришли к нему ребята из соответствующей организации, обыск в офисе провели, а когда стали на него наручники надевать, он откуда-то ампулку с цианидом вынул и сжевал с хрустом. Ну, там пыль до потолка, а как же – крупная рыба сама себя динамитом грохнула… Но сделанного не вернешь, не успел я. И менты не успели. Да ладно, туда ему и дорога, гниде. Да, кстати, секретаршу твоего бывшего шефа взяли и дружка ее.

– Динку с Тимуром?

– Да. Она, оказывается, за тобой шпионила все время, а он в твоей квартире газовую трубу испортил. Сперва ее арестовали, а она сразу его сдала. И на стройку тебя Тимур этот уволок, и в квартиру к тебе он как к себе домой ходил – ключи подружка поставляла.

– Он был на стройке не один, – сказала Ника, глядя в кружку с пивом.

– А я знаю. Племянник Никитича там всем заправлял, он с детства с законом не в ладах, отсидел два срока. Выполнял для дяди грязную работу. И аварию Максу он организовал…