Он снова нажал кнопку звонка и послал за мистером Росситером.

Рассыльный застал главу Почтового Отдела за беседой с Псмитом. Накануне «Манчестер Юнайтед» потерпели поражение со счетом «один — ноль», и Псмит заверял мистера Росситера, что судья, конечно же, разбойник с большой дороги, финансово заинтересованный в исходе матча. Лично он, сообщил Псмит, считает случившееся нравственной победой «Юнайтед». Мистер Росситер сказал, да, и он того же мнения. И именно в этот момент мистер Бикерсдайк прислал за ним, чтобы спросить, удовлетворительна ли работа Псмита.

Глава Почтового Отдела без колебаний изложил свое мнение. Работа Псмита отличается наилучшими качествами, какие ему доводилось наблюдать. Работа Псмита… ну, уникальна. Ей невозможно подыскать сравнение. Совершенство степеней не имеет. Работа Псмита — само совершенство, и дело с концом.

Выразился он иначе, но такова была суть сказанных им слов.

Мистер Бикерсдайк сказал, что рад это слышать и погубил перо, всадив его в стол.

А на следующий вечер управляющему банком предстояло выступить на митинге в мэрии Кеннингфорда.

Этого знаменательного события он ожидал со смешанным чувством. Он уже один раз выставлял свою кандидатуру в парламенте на Севере несколько лет назад. И потерпел поражение на пару тысяч голосов, а теперь уповал, что этот эпизод забыт. И не просто потому, что проигрыш его был весомым. Имелась другая причина. Тогда он баллотировался как либерал. В Кеннингфорде он баллотировался как юнионист. Разумеется, человек имеет полное право изменить свои взгляды, если у него появится такая нужда. Однако в результате у его противника возникал шанс (используя вдохновенный язык мюзик-холлов) сцапать его за ворот. И мистер Бикерсдайк несколько опасался, что легкомысленные кеннингфордские избиратели этого шанса не упустят.

Кеннингфорд (Южная Англия) бесспорно округ не из легких. Его обитатели склонны к сочному юмору, находящему словесный выход в солоноватых шутках, а физический — в битье витрин и пинании полицейских. Мистер Бикерсдайк опасался, что митинг в мэрии может оказаться чуточку слишком шумным.

Все политические митинги более или менее одинаковы. Кто-то встает и представляет оратора, а затем оратор подробно сообщает, что он думает о скандальном поведении правительства или о черных деяниях оппозиции. Время от времени сообщники в гуще присутствующих встают и задают тщательно отрепетированные вопросы и получают от оратора исчерпывающие ответы. Когда вопрос исходит от подлинного любопытствующего, оратор либо пропускает его мимо ушей, либо высокомерно указывает, что может снабдить его доводами, но не мозгом. Или же порой, если вопрос несложен, он на него отвечает. Умело проведенный политический митинг принадлежит к самым восхитительным английским играм в закрытых помещениях. Если же возникают заварушки, присутствующие получают массу развлечений, оратор же заметно меньше.

Представлял мистера Бикерсдайка шотландский пэр в годах, превосходный выбор для этой цели во всех отношениях, если не считать очень сильного акцента.

Присутствующие оглушительно одобрили этот акцент. Кеннингфордские избиратели с твердыми политическими мнениями разделялись почти точно поровну. Имелось примерно столько же убежденных либералов, сколько и убежденных юнионистов. Однако вдобавок наличествовал внушительный контингент тех, кому было все равно, за кем останется победа. Выборы они считали подарком Небес для поднятия хорошей бучи. На митинги они приходили поразвлечься, а голосовали — если голосовали — совершенно безответственно. Смешная история, рассказанная про одного из кандидатов утром в день выборов, вполне могла подначить десятки этих молодцов заполнить бюллетени в пользу противника злополучной жертвы анекдота.

Солидный блок этих весельчаков расположился в глубине зала. Они приветствовали шотландского пэра с бурным восторгом. Он напомнил им Гарри Лодера, как они и объявили. На протяжении его довольно-таки долгой речи они ласково окликали его «Харя». И упрашивали не брыкаться, а спеть «Приют семьи» или на крайний случай «Люблю горянку я». Убедившись, что им не удастся его упросить, они спели сами. И не единожды. Когда пэр, истощив свой запас рекомендаций мистера Бикерсдайка, наконец, сошел с трибуны, они несколько минут провожали его овацией и требовали повторения «на бис».

Когда мистер Бикерсдайк встал, чтобы выступить, собравшиеся были в наилучшем расположении духа.

Усилия воздать должное предыдущему оратору несколько расслабили независимых избирателей в глубине зала. Вступительные фразы управляющего банка были выслушаны без каких-либо демонстраций.

Говорил мистер Бикерсдайк хорошо. У него был проникновенный, хотя и резкий голос, и говорил он то, что говорил, очень внушительно. Мало-помалу он завораживал слушающих. Когда в конце искусно построенной фразы он сделал паузу и отхлебнул воды, раздались аплодисменты, к которым присоединились и многие поклонники мистера Гарри Лодера.

Он продолжил свою речь. Присутствующие слушали со всем вниманием. Мистер Бикерсдайк, не поскупившись на разные гадости по адресу свободы торговли и нашествия иммигрантов, перешел к нуждам военно-морского флота и необходимости пополнить его состав любой ценой.

— Сейчас не время для полумер, — сказал он. — Мы должны приложить все усилия. Мы должны сжечь наши корабли…

— Прошу прощения, — произнес мягкий голос.

Мистер Бикерсдайк умолк. В центре зала воздвиглась высокая фигура. Мистер Бикерсдайк обнаружил, что смотрит на сверкающий монокль, который просивший прощения только что пополировал и вставил в глаз.