Во-первых, вервольф находился высоко на дереве, то есть в крайне нестабильном положении для существа, предназначенного для быстрого бега по земле. Во-вторых, он не учел силы тяжести.

– Там, внизу, правят традиции, – тяжело дыша, произнес Ваймс, когда вервольф принялся царапать когтями промасленную ветку, отчаянно пытаясь удержаться. – А здесь, наверху, – я.

Он поднял руки, схватился за верхнюю ветку и нанес удар обеими ногами сразу.

Вервольф взвизгнул, потом взвизгнул еще раз, когда упал на ветку ниже.

Пролетев примерно половину пути, он попытался изменить облик, но в итоге превратился в падающую массу, в которой сочетались черты существа, не способного удержаться на дереве, и существа, очень плохо переносящего падение на землю.

– Вот так тебе! – завопил Ваймс.

В ответ окружающие долинку леса наполнились громким волчьим воем.

И в этот же самый момент ветка, на которой сидел Ваймс, с оглушительным треском сломалась. На мгновение он повис, зацепившись за сук тоскливыми шароварами дяди Вани, но потом ветхая ткань затрещала, штаны разошлись по швам, и Ваймс полетел вниз.

Падал он несколько быстрее, чем вервольф, потому что тот сломал почти все ветки, зато падение было более мягким, поскольку вервольф как раз пытался подняться на лапы.

Откатившись в сторону, Ваймс зашарил по земле руками и случайно нащупал сломанный сук.

Оружие.

Стоило пальцам сжаться, как мыслительный процесс словно бы остановился. На смену ему по извилистым тропам мозга неудержимым потоком хлынуло нечто иное, нечто очень древнее, прятавшееся где-то глубоко внутри.

Вервольф снова поднялся на лапы и уже собирался броситься на Ваймса. Удар суком пришелся твари прямо в висок.

Пар валил от сэра Сэмюеля Ваймса, когда тот бросился вперед, вопя что-то нечленораздельное. Он наносил удар за ударом своей дубиной. Он ревел. Слов не было. То был звук, возникший задолго до слов, – бессловесный, бессмысленный. Этот рев нес в себе лишь сожаление о том, что Ваймс не может причинить еще больше боли…

Волк заскулил, упал, перевернулся и… изменил облик.

Человек протянул к нему окровавленную руку и жалобно простонал:

– Умоляю…

Ваймс замер с поднятой дубиной в руках.

Слепящая ярость куда-то испарилась. Он стоял на скованном льдом склоне, сзади садилось холодное солнце, очень скоро его, Ваймса, оставят в покое, он доберется до башни и…

Мгновенно превратившись из человека в волка, вервольф прыгнул. Ваймс упал на спину в снег. Он ощутил дыхание волка, запах крови, но странно, никакой боли он не почувствовал…

Никто не драл его когтями, не рвал клыками.

А потом тяжесть исчезла с его груди. Кто-то снял с него безжизненное тело вервольфа.

– Еще немного – и вы могли погибнуть, сэр, – услышал он чей-то бодрый голос. – Этим тварям нельзя давать спуску.

Вервольф был насквозь проткнут копьем.

– Моркоу?

– Сейчас мы разведем костер. Дрова отлично горят, если их обмакнуть в жировой источник.

– Моркоу?

– И, похоже, вы давно не ели, сэр. Дичи здесь мало – город слишком близко, но у нас осталось немного…

– Моркоу?

– Э… да, сэр?

– Какого дьявола ты здесь делаешь?

– Это немного сложно объяснить, сэр. Позвольте помочь вам подняться…

Ваймс оттолкнул руку Моркоу, когда тот попытался поддержать его.

– Спасибо. Если уж мне удалось проделать такой путь, думаю, удастся и встать на ноги без чьей-либо помощи, – огрызнулся Ваймс, усилием воли заставляя ноги не дрожать.

– Похоже, вы потеряли штаны, сэр.

– Вот оно, знаменитое анк-морпоркское чувство юмора, – проворчал Ваймс.

– Понимаете… скоро вернется Ангва, и… и…

– Родственники сержанта Анвы, капитан, привыкли бегать по лесам и полям с голой жо… совершенно обнаженными.

– Да, сэр, но… я хотел сказать… ну, вы понимаете… это не совсем…

– Даю тебе пять минут на поиски одежной лавки, понятно? В противном случае… Послушай, а куда подевались все вервольфы, а? Я думал, что упаду прямо в оскаленные пасти, но тут появился ты, большое спасибо, конечно, а вервольфы словно сквозь землю провалились!