– У нас есть два варианта, – раздался женский голос у него над ухом.

Поза Колонного не изменилась. Он продолжал смотреть прямо перед собой.

– Ты ничего не видел. И это чистая правда. Просто кивни.

Он кивнул.

– Молодец. Ты не слышал, как я подошла, верно? Просто кивни.

Кивок.

– Значит, ты не услышишь, как я уйду, правильно? Просто кивни.

Кивок.

– Тебе не нужны неприятности. Просто кивни.

Кивок.

– Тебе слишком мало платят за такую работу.

На сей раз кивок получился особенно выразительным.

– Тебе и так слишком часто приходится дежурить по ночам.

У Колонного отвисла челюсть. Незнакомка словно бы читала его мысли.

– Молодец. Оставайся здесь и следи за тем, чтобы ворота никто не украл.

Колонный старательно смотрел прямо перед собой. Он услышал, как ворота со скрипом открылись и закрылись.

Потом до него дошло, что разговаривавшая с ним незнакомка ни словом не обмолвилась о втором варианте. И это очень хорошо.

– А каким был второй вариант? – спросил Ваймс, пока они торопливо шагали по заснеженным улицам.

– Мы нашли бы другой способ проникнуть в город, – пожала плечами Ангва.

Людей почти не было, улицы покрывал густой свежий снег – за исключением редких мест, где из вмурованных в тротуар решеток струился пар. Могло создаться впечатление, что в Убервальде сразу после заката наступал комендантский час. Что ж, это было только на руку, поскольку Гэвин постоянно тихонько порыкивал.

Из-за угла появился Моркоу.

– Гномы выставили посты вокруг посольства, – сообщил он. – И судя по всему, на переговоры они не пойдут, сэр.

Ваймс опустил взгляд. Они стояли на решетке.

Капитан Тантони из Городской Стражи Здеца был не больно-то доволен возложенным на него заданием. Вечером он побывал на опере, а потом у него на глазах произошли некие события, которые, согласно указаниям бургомистра, никогда не происходили. Конечно, приказам всегда следует подчиняться. Главное – подчиняться приказам, и тебе ничто не угрожает. Это известно любому стражнику. Но в полученных им приказах было что-то не то, что-то небезопасное.

Он слышал, будто в Анк-Морпорке все совсем иначе. Поговаривали, что его светлость Ваймс мог упрятать за решетку кого угодно.

Тантони поставил стол в главном зале посольства, чтобы иметь возможность наблюдать за входной дверью. Он даже взял на себя труд расставить своих людей внутри здания – не доверял дежурившим снаружи гномам. Им был отдан приказ при виде Ваймса стрелять на поражение. Что за ерунда! А как же судебное разбирательство, все такое?

Какой-то странный шум донесся до него сверху. Он осторожно встал и потянулся за арбалетом.

– Капрал Швельц?

Опять странный шум. Тантони подошел к нижним ступеням лестницы.

На самом верху вдруг появился Ваймс. Рубашка его была заляпана кровью. На щеке засох кровавый потек. К превеликому ужасу капитана, Ваймс стал медленно спускаться по лестнице.

– Я буду стрелять!

– Таков приказ, да? – спросил Ваймс.

– Да! Ни с места!

– Но если меня все равно застрелят, какая разница? – пожал плечами Ваймс. – Хотя вряд ли ты будешь стрелять, капитан. У тебя есть мозги. – Ваймс прислонился к перилам. – Кстати, почему ты не зовешь на помощь остальных стражников?

– Я приказываю: ни с места!

– Ты прекрасно знаешь, кто я такой. Хочешь стрелять – стреляй. Однако… ты совершишь очень умный ход, если дернешь за шнурок звонка. Твоей карьере это пойдет только на пользу. Кроме того, твой арбалет по-прежнему будет направлен на меня. Зато ты кое-что узнаешь.

Тантони посмотрел на него с подозрением, потом сделал несколько шагов в сторону и дернул за шнурок.

Из-за колонны мгновенно появился Игорь.

– Флушайт, герр мафтер?

– Скажи этому молодому человеку, где он находится.

– Он нахожайтфя в Анк-Морпорк, герр мафтер, – спокойным тоном информировал Игорь.

– Видишь? И не сверли Игоря таким свирепым взглядом. Я и сам забыл об этом, но он напомнил мне, поприветствовав. Это сущая правда, сынок. Это посольство, – подчеркнул Ваймс, спускаясь еще на пару ступенек. – А значит, официально ты находишься на территории страны, которой принадлежит посольство. Тысячи выходцев из Убервальда живут в нашем городе. Ты же не хочешь, чтобы началась война, верно?