Поляк, поразмыслив, просит:

— Продай мне хоть часть твоих селедочных голов!

— Хорошо, — соглашается Фейгеншток, — но они стоят по злотому за штуку.

Поляк дает ему пять злотых, через силу проглатывает пять селедочных голов, долго сидит нахмурившись и наконец произносит:

— Ну и подлец же ты! За пять злотых я мог бы на следующей станции купить пять целых селедок.

— Совершенно верно, — подтверждает Шлойме. — Ты же сам видишь: селедочные головы уже начинают действовать!

Маленькому Морицу исполнилось десять лет. Мама у него женщина передовая и, прежде чем выбрать школу для своего отпрыска, хочет сначала проверить, есть ли у сына способности к какой-то определенной профессии. Школьный психолог выслушал ее и сказал

— Ваш случай простой, потому что типичный. Мы поставим на стол перед мальчиком три предмета: стакан вина, кошелек с деньгами и Тору (Пятикнижие) — и предложим выбрать что-то одно. В зависимости от его выбора мы узнаем, к чему у него есть склонность: к легкой жизни, к коммерции либо к религии.

Наступает день выбора. Мама и папа от волнения не находят себе места. Морицу объявляют, что он имеет право выбрать один предмет из трех. Мориц выслушивает молча, хватает стакан вина и выпивает его одним духом, затем сует кошелек в карман, Тору — под мышку и хочет удрать.

— Боже милостивый! — в ужасе восклицает мама. — Он станет католическим священником!

Это случилось еще в те времена, когда евреи должны были вести религиозные диспуты с католическим духовенством. Епископ Майнца потребовал, чтобы франкфуртские евреи прислали кого-нибудь на такой диспут. Все испугались — кроме маленького Морица. И он отправился в Майнц.

Епископ показал ему сжатый кулак с отставленным большим пальцем. Мориц в ответ показал ему тоже сжатый кулак, но с двумя отставленными пальцами. Епископ показал плоскую ладонь, Мориц — сжатый кулак. Епископ рассыпал из золотого бокала горошины по полу; Мориц собрал горошины в бокал и сунул его под пальто.

Епископ ласково похлопал Морица по плечу и отпустил его, а коллегии объяснил:

— Пожалуй, это правда, что евреи — избранный Богом народ, если у них и дети такие мудрые. Я ему показал: вы верите в одного Бога! А он мне показал: а вы верите в двух — в Отца и Сына. Я ему показал: вы на земле беззащитны! А он мне: объединившись, мы могучи! Я ему показал: Господь рассеял вас по всей земле! А он мне: но Он соберет нас воедино под покров Своей милости…

Когда Мориц возвращается домой, все его спрашивают:

— Ну, как там было?

— Проще простого, — отвечает Мориц. — Он мне показал один палец, я ему — два. Он мне показал: я тебе дам оплеуху! Тогда я ему показал: а я дам тебе в зубы! Потом он высыпал горошины из золотого бокала. Я горошины собрал, а бокал сунул под пальто. На улице-то я горошины высыпал, а золотой бокал — вот он!

Ицик лежит в инфекционной больнице. Состояние его все хуже, и его спрашивают, не хочет ли он встретиться с духовником.

— Да, пусть придет епископ.

— Но ведь вы еврей!

— А что, прикажете звать нашего ребе, когда тут эпидемия?

На Рош а-Шона, еврейский Новый год, и на Йом Кипур, день самого строгого поста, по древнему обычаю, в синагоге трубят в шофар, бараний рог.

В маленьком венгерском местечке кантор в течение двадцати пяти лет выполнял эту почетную обязанность — трубить в шофар. Потом он стал стар и слаб, а поскольку выдувать из шофара громкие звуки совсем не легко, община наняла для этого молодого парня. Старому кантору стало так обидно, что он пошел к судье и подал жалобу на общину. Судья (он был гой) вызвал главу общины и упрекнул его;

— Господин Шварц, как вы могли так обидеть бедного старого кантора? Вы должны как-то возместить ему эту обиду!

Собрался совет общины и принял компромиссное решение: на Рош а-Шона будет трубить сильный молодой парень, а на Йом Кипур — старый кантор.

Но тот опять побежал к судье:

— Ваша честь, так не пойдет. Ведь на Йом Кипур трубят один-единственный раз!

— До чего же вы все-таки глупы! — ответил судья. — Уж если шофар опять в ваших руках, трубите себе, сколько хотите!

Прекрасное летнее утро. Еврей гуляет в парке, собачка бежит за ним. Тут появляется полицейский и строго говорит:

— Возьмите собаку на поводок, иначе заплатите штраф!

Еврей молча идет дальше.

Полицейский начинает злиться:

— Немедленно возьмите собаку на поводок!

Еврей шагает дальше.

Полицейский догоняет его, вытаскивает блокнот, выписывает квитанцию и протягивает еврею:

— Три злотых!

— С чего это я буду платить? Это не моя собака!