Семейство Кон крестилось, они зовутся теперь Коновы. Все страшно гордятся своими красивыми новыми именами. Маленький Арончик получил старинное славянское имя Божедар.

Приходят гости. Мама спрашивает младшенького:

— Ну, мой дорогой, как тебя теперь зовут?

Мальчик угрюмо молчит.

— Скажи же нашим милым гостям! Порадуй мамочку — как зовут ее любимого мальчика?

Мрачное молчание.

— Хорошо, скажи, как зовет тебя няня, когда вы гуляете в парке?

— Ким ахер, парех (иди сюда, негодник)!

Два еврея встречаются на улице.

— Что новенького?

— Я женюсь.

— На ком?

— Ты ее не знаешь.

— Я знаю всех еврейских девушек в округе.

— Но она не еврейка.

— Ты что, хочешь жениться на шиксе (девушке-нееврейке)?

— Сам посуди: если я женюсь на еврейке, она сразу захочет норковую шубку, машину "ягуар" и поездку на самый дорогой курорт.

— А разве шикса не захочет?

— Наверняка захочет, только кого это волнует — чего там хочет шикса?

Молодой Блау, сын хозяина фирмы "Блау и К 0", влюбился в нееврейку и во что бы то ни стало хочет на ней жениться. Отец рвет и мечет — ничто не помогает. Девушка переходит в иудаизм, играют свадьбу, и молодые уезжают в свадебное путешествие.

В первый субботний вечер после возвращения молодых Блау-отец сидит в конторе и с нетерпением ждет сына, чтобы принять важные деловые решения. Ждет час, ждет два — молодой человек не появляется. Наконец отец звонит ему по телефону:

— Сколько еще тебя ждать?

— Жена не разрешает мне сегодня идти в контору, она говорит: шабес — это шабес.

Блау-отец взрывается:

— Вот видишь! Я же тебе говорил — нельзя жениться на шиксе!

Молодой христианин влюбился в дочь Кона.

— Гою я никогда в жизни не отдам свою дочь! — говорит отец.

Молодой человек делает обрезание, целый год изучает Талмуд в иешиве, потом снова приходит к Кону.

— И все равно я не отдам вам свою дочь, — заявляет отец.

— Боже мой, — стонет молодой человек, — что же мне теперь делать?

— Очень просто, — советует Кон. — Поступите так, как все молодые евреи: женитесь на шиксе!

Еврей, только что принявший христианство, засыпает во время проповеди. Пастор сердится и, чтобы разбудить новообращенного, начинает говорить очень громко.

Еврей мигом просыпается и с перепугу кричит:

— Ваейро Адонай ал панав ваикро (слова из слихойс — молитвы прощения, которую читают в синагоге в дни поста и перед осенними праздниками)…

Возглас "Шма Исроэл" — "слушай, Израиль" (Втор. 6, 4) — начальные слова молитвы, которые вырываются у еврея в трудную минуту.

Одна еврейка, с тех пор как крестилась, носит на цепочке очень тяжелый золотой крест. Однажды, сидя в трамвае, она хочет гордо прикоснуться рукой к кресту — а его нет!

— Шма Исроэл! — вопит она на весь вагон. — Где мое распятие?

Адвокат Хинриксен воскресным утром совершает пробежку за пивом. По дороге ему попадается навстречу недавно перешедший в христианство коллега Розенталь, шествующий в церковь.

— Для меня, — замечает Хинриксен, — это занятие уже несколько десятков лет назад потеряло прелесть новизны.

Блюменфельд собирается в воскресенье креститься. Накануне, в субботу, он идет в ресторан и заказывает себе в последний раз все свои любимые блюда: фасолевый суп, фаршированную рыбу, гуся с кашей. Хозяин ресторана подходит к нему и спрашивает:

— Ну как, нравится?

— Отлично! — бормочет Блюменфельд с набитым ртом.

— И от такой религии, — замечает хозяин, — вы хотите отступиться?

Дочь еврея-банкира вышла замуж за графа, у которого за душой ни гроша. Ее мать говорит с гордостью:

— Вы и представить себе не можете, как граф обожает нашу Эстер! Что она ни пожелает, мы обязаны ей купить.

Доктору Ваксмахеру предстоит крещение. Он спрашивает коллегу-христианина:

— Что полагается надевать для этой церемонии?