— Левый, — отвечает еврей.

— Правильно. А как ты догадался?

— Этот глаз глядел на меня так сочувственно…

Первые годы нацистского режима. В Германии еще есть евреи, но преследования уже начались.

В берлинском парке Тиргартен гуляют две маленькие еврейские девочки. Они разглядывают элегантных всадников. Вдруг одна лошадь шарахается, сбрасывает седока и бешеным галопом мчится прочь.

— Быстро бежим отсюда, — испуганно шепчет одна из девочек.

— Да брось ты, — успокаивает ее вторая, — останемся! Лошадка же не знает, что мы с тобой еврейки.

Один еврей каждое утро покупает в киоске "Фелькишер беобахтер", бросает взгляд на первую страницу и швыряет газету в урну.

— Почему вы так поступаете, а не читаете всю газету? — спрашивает киоскер.

— Потому что я ищу некое извещение о смерти.

— Но ведь эти извещения помещают на последней странице, — поучает его киоскер.

— То, которое я ищу, наверняка появится на первой.

Нацистская Германия. В зоологическом саду кормят хищников. Люди восхищенно смотрят на служителя, который стоит внутри клетки с тигром и кидает ему куски мяса. Вдруг раздается вопль: тигр валит служителя наземь. Один человек вбегает в клетку, палкой бьет тигра по морде и вытаскивает служителя наружу. Толпа в восторге, храбреца несут на плечах, как героя, сбегаются репортеры, спрашивают имя и адрес спасителя. Но тот отворачивается и не хочет отвечать. Наконец он признается:

— Я еврей.

В утренней газете огромными буквами заголовок: "Еврейский прохвост издевается над безоружным тигром".

Вариант.

Галицийский еврей палкой защищается от разъяренного волкодава. Заголовок в газете: "Злобный галицийский еврей избивает немецкую овчарку".

В 1937 году в Вене идет разговор об опасности аншлюса (насильственного присоединения к Германии).Грюн заявляет:

— Никогда Гитлер не войдет в Австрию, потому что это приведет к войне. Погляди на глобус: тут, в центре, — маленькая Германия, а вот это все принадлежит Англии, Франции, там огромная Россия, об Америке я уж и не говорю…

— Я все это знаю, Грюн. Но знает ли об этом Гитлер?

Главный вокзал в Инсбруке, 1939 год. Эсэсовцы гонят несколько евреев к поезду. У вокзала стоят два человека в тирольских кожаных штанах и куртках. Один из них обращается ко второму с тирольским акцентом:

— Ну, чистые идиоты, эти евреи! Надели бы кожаные штаны и куртки, как мы с вами, и никто на свете не догадался бы, что они евреи.

Второй отвечает ему на идише:

— Нашли кому говорить!

В Вене после аншлюса. В уличной толпе штурмовик в форме наступает кому-то на ногу, тот отвечает ударом кулака. Другой пешеход, еврей, тоже отвешивает штурмовику пощечину. Общая суматоха, прибегает полицейский и спрашивает у первого пешехода:

— Какое право вы имеете бить по лицу штурмовика?

— Прошу прощения, ноге было так больно, что я ударил его машинально.

— Ну ладно. А вы, еврей, что вы себе позволяете? Вас вообще никто не задевал.

— Ну, я просто увидел, что лупят нациста, вот и подумал, что это опять разрешено.

В Вене при нацистах. Ночью в безлюдном переулке пьяный гой в высоких чинах, наваливается на робко жмущегося к стенке Нафтали и бормочет:

— Вы — вы — вы еврей!

— А вы кто такой? — спрашивает испуганный Нафтали. — Вы пьяны в доску!

— Что правда, то правда. Но к утру это пройдет.

В курортном городке Блау встречает на террасе кафе своего друга Грюна.

— Я живу в "Красном быке", — сообщает Грюн.

— Умоляю тебя, — ахает Блау, — ведь его хозяин — известный нацист!

Грюн спешит к себе в отель и отказывается от номера.

— Вы чем-то недовольны, господин Грюн? — спрашивает хозяин.

— Да нет, я был всем доволен, но мне сказали, что вы нацист.