Пражский комик Макс Палленберг при взгляде на немецкий студень воскликнул:

— Да не дрожи ты так! Я тебя и пальцем не трону!

В самом начале правления Гитлера, когда евреи еще могли жить в Германии, разносчик мацы позвонил у дверей своего клиента и приветливо сообщил:

— Хайль Гитлер, господин Кон, я принес вашу мацу.

Розенштейн едет в купе вместе с штурмовиками. Чтобы позлить еврея, они все время орут "Хайль Гитлер!". Выходя из купе, Розенштейн вежливо оборачивается к штурмовикам и говорит:

— Господа, вы ошиблись. Я вовсе не Гитлер!

По "Нюрнбергским законам" евреям не разрешалось нанимать арийских служанок моложе сорока пяти лет.

Кон обратился на биржу труда с запросом на служанку. Когда чиновник обратил его внимание на новый закон, Кон сказал:

— Может, вы разрешите мне вместо одной служанки взять двух по двадцать три года каждая?

После 1933 года еврей замечает нищего, на груди у которого висит табличка с надписью: "Ослеп полностью. У евреев милостыню не беру". Еврей говорит ему:

— Снимите табличку, и я дам вам пять марок.

— Только и ждал ваших эйцес (советов)! Вы что, хотите меня учить, как надо просить подаяние при этих бандитах?

Гитлеровский рейх. Когда евреи еще имели право ездить по железной дороге, старик Майзель сидел в купе один. Его взгляд упал на плакат: "Немец не лжет!" Майзель размышляет: "Хорошо, пусть одиннемец не лжет. Тоже мне процент при восьмидесяти миллионах!"

Два еврея сидят в берлинском кафе. Вдруг один из них с тоской произносит:

— А все-таки Моисей был большой скотиной!

— Ради всего святого! Как ты отзываешься о нашем великом пророке? Он же вывел нас из Египта!

— Как раз поэтому! Не выведи он нас, у меня был бы сейчас английский паспорт…

Немецкий еврей приходит в государственное учреждение с просьбой поменять имя.

— В принципе, это не разрешается. Только если у вас есть серьезные причины. Как ваше имя?

— Адольф Вонючка.

— Да, вас можно понять. А какое имя вы хотели бы взять?

— Хаим Вонючка.

В 1933 году Гитлер произносит программную речь. В первом ряду сидит старый бородатый еврей и все время покачивает головой. Когда собрание окончилось, Гитлер приказывает привести его к себе и спрашивает:

— Во-первых, как вас вообще пропустили сюда? А во-вторых, почему вы все время качали головой?

На это еврей отвечает:

— Что касается первого вопроса, то я просто сказал им, что я дедушка Геббельса, и меня сразу посадили на самое почетное место. А почему я все время покачивал головой? Видите ли, господин рейхсканцлер: в память об освобождении из египетского плена мы едим мацу, в память об освобождении от персидского министра Амана мы едим в день Пурим хоменташн (сладкие пирожки с маком).И вот я размышлял, какое кушанье будет у евреев после вас…

После вторжения нацистов в Польшу отчаявшийся хасид приходит к своему ребе и спрашивает:

— Ребе, ведь будущее вам открыто. Скажите, когда наконец Гитлер умрет?

— Точной даты я не знаю, — отвечает ребе. — Но одно я знаю совершенно точно: в тот день будет праздник.

Вскоре после прихода к власти нацистов берлинские евреи пытались вложить свои сбережения в дорогие антикварные вещи. Торговец предметами искусства пришел к своему лучшему покупателю, богатому банкиру, осторожно открыл принесенную с собой шкатулку и сказал:

— Я принес вам нечто особенное: посмертную маску Франца Листа.

Банкир долго разглядывал маску, потом спросил:

— А чего-то вроде этого с лица Гитлера у вас нет?

Один еврей сидит на скамейке в парке и читает еврейскую газету. К нему подсаживается другой еврей, раскрывает номер нацистской газеты "Фелькишер беобахтер" и говорит:

— Я читаю эту газету для успокоения. Еврейская газета переворачивает мне всю душу: погромы в Венгрии и Польше, преследования евреев в Румынии, террор в Палестине… А из этой газеты я узнаю, что мы, евреи, — самые богатые и могущественные люди на земле и что нам принадлежит вся власть в России и Америке.