Через какое-то время Абелес спрашивает Кона:

— А почему вы так грустны, господин Кон?

— Я тоже задумался о жизни. Видите ли, что такое, в сущности, наша жизнь? Мы сидим с вами в кафе, господин Абелес, а через несколько лет вы умрете, вас похоронят на кладбище, над вами вырастет трава, корова придет и сожрет эту траву, переварит ее, опорожнится, а потом я приду на вашу могилу и скажу себе: "А господин Абелес совсем не изменился, как был дерьмом, так и остался".

Некто приезжает в чужой город, чтобы навестить Янкеля Оппенгейма. Он встречает на улице старого еврея с длинной бородой и спрашивает его:

— Не могли бы вы мне сказать, где живет Янкель Оппенгейм?

Старик, оглаживая бороду:

— Янкель Оппенгейм? Нет, я такого не знаю.

Они расходятся. Вдруг старик оборачивается и кричит:

— Кто вам нужен — ребЯнкель Оппенгейм? Да, конечно, ребОппенгейм! Так это я! (Реб — это почетный титул не только для раввинов, но для каждого уважаемого еврея.)

Приезжий еврей на улице обращается к местному еврею:

— Извините, не могли бы вы мне сказать, где живет реб Айзик?

— Айзик? Не знаю.

— Быть не может! Такой запоминающийся человек, сутулый, говорит фальцетом…

— Айзик — сутулый — говорит фальцетом… Нет, не знаю.

— Но ведь он здесь родился, вы должны его знать! Он еще ходит в замызганном халате и глаза у него слезятся.

— Айзик — сутулый — говорит фальцетом — замызганный — глаза слезятся… не знаю.

— Попробуйте вспомнить, он определенно живет здесь! Его еще все называют "парех" (буквально — "парша", в переносном смысле — выродок).

Местный житель, просияв:

— Так вот вы о ком! Конечно, Айзик-парех, кто ж его не знает. Я покажу вам, где он живет! Умный еврей, образованный, из хорошей семьи…

Из отчета о поездке: "…И потом мы попали в грязные закоулки, где иудаизм сохранился во всей своей чистоте".

Негр сидит в трамвае в Нью-Орлеане и читает еврейскую газету. Белый еврей похлопывает его по плечу и осторожно спрашивает:

— Быть только негром — вам этого мало?

В субботу даже рвать цветы нельзя.

Жена советника коммерции Бирнбаума смотрит с веранды в сад и видит, что ее маленькая дочка рвет цветы. Тогда она говорит с мягким упреком:

— Брунгильда, сегодня же шабес!

На Ривьере. Кон выпил рюмку коньяка и зовет:

— Гарсон, счет!

— Пять франков, — отвечает официант по-французски. Кон:

— Мецие (в смысле — большое дело! дешевка!).Официант улыбается.

— Чему вы улыбаетесь, гарсон?

— Смешно, все немцы называют наш коньяк "Мецие"!

В чем разница между коровой и евреем?

Корову сначала выгоняют, а потом доят. А еврея сначала доят, а потом выгоняют.

Кон и Леви сидят в венской кофейне и читают газеты.

— Смотри-ка — Этна начала действовать! — говорит Кон.

— Кто эта Этна?

— Это такой вулкан в Италии, он выбрасывает пламя. Леви, задумчиво:

— Для нас, евреев, это хорошо или плохо?

В лавку Лакрица приходит человек, кладет на прилавок один шиллинг и говорит:

— Сегодня утром вы дали мне лишний шиллинг сдачи. "Сколько же я дал ему лишнего, — размышляет Лакриц, — что он возвращает мне целый шиллинг!"

— Папа, что такое капитал и что такое труд?

— Сейчас я тебе объясню. Если я возьму в долг у богача Зильберштейна сто рублей, то это капитал. Но если Зильберштейн попытается вернуть их себе, то это будет труд.

Лучше быть богатым, если только здоровье позволяет. А бедному — что за радость от болячек?

Старый Кон посылает сына в Париж, чтобы тот научился там хорошим манерам. По возвращении, когда сын рассказывает о Париже всему семейству, отец вдруг чихает. Сын молчит. Отец опять чихает. Сын молчит. Отец чихает в третий раз, причем очень громко. Поскольку сын и теперь молчит, отец не может больше сдерживаться и говорит обиженно: