Напившись, еврей говорит:

— Благодарю вас, ребе. Я уж думал, мне конец. Клянусь, больше никогда не буду в Йом Кипур есть на завтрак селедку!

Раввину донесли: в день Тиша-Беав, день строгого поста, Нафтали не соблюдал пост.

Раввин:

— И вам не стыдно?

Нафтали:

— Ребе, когда человек опасно болен, он имеет право поесть?

— Да, конечно! А разве вы опасно больны?

— Ага, значит, поесть все-таки можно? — переспрашивает Нафтали. — Одного не пойму: если еврей, который не сделал вам ничего плохого, жив и, слава Богу, здоров, почему вас это не устраивает?

Кто-то увидел, как Гарфункель в день Тиша-Беав, забыв о посте, обедает. Раввин делает ему выговор.

— Ребе, я прервал пост, потому что хотел помочь собрать приданое бедной девушке-еврейке.

— А при чем тут девушка?

— Когда я шел утром молиться, я услышал, как один еврей говорит: "Каждой бедной еврейке я пожелал бы иметь столько тысяч, сколько евреев в нашем городе сегодня нарушат пост!" Вот я и подумал: почему бы мне не сделать хоть что-нибудь, чтобы у бедной девушки стало на одну тысячу больше?

Тиша-Беав. Старый еврей молодому:

— Ты ешь? Сегодня? Посмотри на меня: я стар и болен, и все-таки я пощусь!

— Все равно мы оба не попадем в рай, — отвечает молодой еврей. — Я — потому что не соблюдаю пост, а вы — потому что никакого рая нет.

Больной еврей в день Тиша-Беав приходит к ребе спросить, должен ли он, в его состоянии, тоже соблюдать пост? Ребе, с набитым ртом:

— Что за вопрос! Все должны соблюдать пост в этот день!

— Ребе, но сами-то вы едите!

— Я что, по-твоему, такой мешуге, чтобы спрашивать разрешения у ребе?

Набожные евреи в день Тиша-Беав должны в знак скорби ходить без обуви, в чулках или босиком.

На втором этаже дома живет шумная семья, члены которой расхаживают в тяжелой обуви, тревожа покой жильца на первом этаже. Он пишет на них жалобу; в ней есть такая фраза: "Они добьются, что Тиша-Беав станет для меня днем радости…"

Убийство Гедалии было первым в цепи событий, итогом которых стало разрушение иерусалимского Храма. Памяти его посвящен день поста — Цом Гедалия.

— Мойше, сегодня же Цом Гедалия, а ты ешь!

— Да, я ем, — отвечает Мойше, — и на это у меня есть четыре причины. Во-первых, не будь Гедалия убит до разрушения Храма, сегодня он все равно был бы давным-давно покойником. Во-вторых, если бы пристукнули не Гедалию, а меня, он бы тоже не постился. В-третьих, я просто хочу есть. И в-четвертых, разве Цом Гедалия важнее, чем Йом Кипур? А я и в Йом Кипур пост не соблюдал!

Еврей поел свинины. Знакомые застыдили его.

Грешник отбивается:

— Чего вы меня ругаете? Вчера я своими глазами видел, как католический священник ел чолнт (блюдо, которое в пятницу вечером оставляют в слабо разогретой печи и теплым съедают в субботу).Если они едят наши блюда, почему я не могу есть их еду?

Кошерная кухня строго разделяет не только молочные и мясные блюда: кухонная утварь и столовые приборы тоже делятся на две группы — те, которые могут соприкасаться с молочным (милхик), и те, которые соприкасаются с мясным (флейшик).

Молодой еврей пойман на месте преступления: он жарит телячий шницель на сливочном масле. Его приводят к раввину, и тот устраивает ему основательную головомойку.

Вдруг молодой человек спрашивает:

— Рабби, кто я?

— Ты? — кричит раввин. — Ты вероотступник и негодяй!

— Да нет, я не о том, — перебивает его согрешивший. — Я хочу знать: я милхик или флейшик?

Еврей в ресторане ест свиную отбивную. Его видит один знакомый еврей, из правоверных, и строго пеняет ему.

— Ты знаешь, во что тебе этот грех обойдется?

— Конечно, — отвечает грешник. — Ровно в один шиллинг и десять крейцеров.

Еврей заходит в продуктовую лавку и спрашивает:

— Сколько стоит ветчина?

Едва он выходит на улицу, начинается гроза. Мощный удар грома сотрясает окрестности. Еврей поднимает взгляд к небу и примирительным тоном говорит:

— Что такое, даже спросить уже нельзя?

Раввин пригласил иешиве-бохера целую неделю приходить к нему на обед. В первый день студент, в соответствии с правилами, моет перед едой руки и произносит брохе ( благословение). На обед подают много гороха… и больше ничего.