— Это на трагедия, это несчастный случай.

Маленький Мойше:

— Смерть Сталина. Вот трагедия.

— Правильно! Как ты догадался?

— Просто вычислил. Это же не бытовая травма, это не невезение, это совсем не несчастный случай. Тогда что это, если не трагедия?

Хрущеву не по себе, когда он думает о том, что бренные останки Сталина находятся в СССР. Он предлагает де Голлю поместить их в Пантеоне. Де Голль вежливо отказывается. Хрущев обращается в Вашингтон. Там тоже не хотят, чтобы Сталин лежал на Арлингтонском кладбище. Хрущев пишет Макмиллану; но и в Вестминстерском аббатстве для Сталина не нашлось места.

Наконец Хрущев спрашивает Бен-Гуриона, израильского премьер-министра. На сей раз ему везет: Бен-Гурион согласен. Он, однако, обращает внимание Хрущева на то, что, по внушающим доверие данным, на Святой земле самое высокое в мире число воскресений из мертвых…

Так Сталин остался в России.

Кон эмигрировал в Китайскую Народную Республику, вступил там в компартию и достиг весьма высоких постов.

Но, оставаясь ортодоксальным евреем, он продолжал носить пейсы.

Однажды приходит к нему высокий китайский функционер и говорит:

— Товарищ Кон, вашей работой мы очень довольны. Но нам не нравится, что вы, коммунист, а значит, атеист, продолжаете, как прежде, носить волосы в соответствии с обычаями верующих евреев.

— Я ношу пейсы, — отвечает Кон, — не из религиозных убеждений, а по привычке и по традиции.

— В полном согласии с курсом партии, мы в корне отвергаем традиции. Смотрите: мы в течение тысячелетий носили косы, а теперь их отрезали.

Кон надолго задумывается, потом говорит:

— Очень может быть, но ведь коса — это совсем не так красиво!

В Венгрии между двумя мировыми войнами проводился жесткий антисемитский курс. Однажды представитель венгерской, резко антиеврейской, Аграрной партии выступал в одной деревне с речью:

— Мы конфискуем имущество евреев и раздадим его крестьянам. Ты, Сабо, получишь землю Ицковича, ты, Борош, землю Фейерштейна, ты, Дарабош, землю Кона…

— А чью землю получит мой сын? — перебивает его Сабо.

— Он получит землю Кона.

— Но ведь земля Кона уже у Дарабоша!

— Действительно… Ну ничего, пока твой сын вырастет, у Кона снова будет земля.

В коммунистической Венгрии. Ицик прибегает к Мойше:

— Мойше, ты слышал? Русские полетели на Луну!

— Что ты говоришь?! Все?

Семинар по политике партии в Будапеште. Ведущий призывает начать дискуссию. Выступать никто не хочет. Наконец поднимает руку Шапиро:

— Я хотел бы получить ответ на три вопроса. Первый: куда девается наше зерно? Второй: куда девается мясо нашего скота? Третий: куда девается древесина наших лесов?

— Я запишу ваши вопросы и отвечу на них в следующий раз, — обещает ведущий.

Когда на следующем занятии он опять призывает начать дискуссию, поднимает руку Йоселевич:

— У меня один-единственный вопрос: куда девался Шапиро?

Кон приходит к секретарю парторганизации и просит принять его в компартию. Секретарь устраивает ему небольшой экзамен:

— Ты Карла Маркса знаешь?

— Нет.

— А Фридриха Энгельса?

— Нет.

Секретарь хмуро качает головой. Тогда Кон обращается к нему:

— Могу я спросить у вас две вещи? Вы Берла Леви знаете?

Секретарь отвечает отрицательно.

— А Лейба Хальбгевакса?

И его секретарь не знает.

Кон, укоризненно:

— Вот видите! Вы не знаете моих знакомых, я не знаю ваших. Почему тогда я не могу вступить в партию?

Югославия. Тито, возмущенный многочисленными анекдотами насчет его режима, велит выяснить, кто их придумывает. Выяснили: это Кон из Загреба.

Кон доставлен к Тито. Тот кричит на него:

— Как ты смеешь сочинять эти пошлые анекдоты? Ведь под моим мудрым руководством Югославия стала свободной и счастливой страной!

— А вот этот анекдот, — отвечает Кон, — придумал не я.

После Шестидневной войны между Израилем и арабскими странами в 1967 году большинство стран Восточной Европы заклеймило Израиль как агрессора. С тех пор еврейские анекдоты в Будапеште начинались не словами "Встречаются два еврея…", а "Встречаются два агрессора…".